В канун Нового года, гуляя с мамой по ярмарке на Старой площади, Мирослав увидел на одном из прилавков деревянный меч. Только продавец оказался не так прост, а меч - совсем не игрушкой.
Преподавателя кафедры зоологии беспозвоночных Михаила Горянского бросила его девушка. То ли от пережитого, то ли просто из любопытства и желания что-то доказать самому себе он остаётся осенью за полярным кругом на острове посреди Белого моря на покинутой всеми биостанции.
Когда приходит зима, он сталкивается не только с суровой полярной ночью и одиночеством, но и со скитающимися по замёрзшему морю между остовами белыми медведями.
– Любила, говоришь? – зло выплёвывает бывший муж. – Однако, быстро твоя любовь прошла. – Всё не так, как ты думаешь, – я не обязана оправдываться перед этим предателем, который бросил меня, исчез, а теперь смеет упрекать. – Ну как же, вот – наглядное свидетельство того, как быстро ты утешилась в чужих объятиях, – цинично указывает взмахом руки на комнату, в которой спит мой сыночек. – Это… – пытаюсь сказать ему правду, но в последний момент передумываю. – Это только мой сын, ты прав, –...
Степан Колодцын был гением в мире замкнутых интегралов и квантовой физики, но в мире людей чувствовал себя как морской лев в пустыне. Умный, грозный и… беспомощный. Расскажи кому о своей тайной любви к королеве универа и мечтах, что он стыдливо прокручивал в голове, непременно при этом краснея, и ничего кроме бурной реакции на «отличную шутку» не последует.
Да-да, эта история о нём: заурядном ботанике с незаурядными мечтами.
Алиса Ветрова — амбициозная юристка, которая привыкла прятать свои чувства за маской профессионализма. Алексей Романов — её начальник, хладнокровный и неприступный, известный своей жёсткостью и умением держать дистанцию. Когда Алисе поручают сопровождать Алексея на важной деловой встрече в загородном доме, они оба оказываются втянутыми в игру, где граница между профессиональными отношениями и личными чувствами начинает стираться. Вынужденная близость, неизбежные прикосновения и затянувшиеся...
Благодетель-инопланетянин, исполненный добрых чувств к человеческому племени, поселившемуся в соседней долине, пытается лечить заболевших, у него же своя, неземная аптека, но люди боятся его животным страхом и принимают за злое божество.
Журнал «Земля и Вселенная» 1989 г., № 6, стр. 78-81
Под названием «Bordtagebuch» («Бортовой журнал»), рассказ был опубликован в анталогии «Lichtjahr 3» («Световой год. Вып.3») изд. «Das Neue Berlin» (Берлин), 1984.
Микаел Федорович Абаджянц — прозаик и переводчик. Родился в Ереване в 1970 году. Окончил Ереванский Зоотехническо-ветеринарный институт. Член Союза писателей Армении. Консультант проекта «Моссалит». Издавался в России, США, Австралии, Франции, Ливане. Переводился на английский, французский и др. языки. Есть литературные награды.
В знойный полдень на разморенном жарой хуторе вдруг объявился коробейник — энергичный юноша в галстуке, с полной сумкой «фирменной» домашней мелочовки: «Только сегодня, наша фирма, в честь юбилея…»
Падение может быть вечным...
Примечания автора:
Написано в рамках игры "Случайный рассказ"
В созвездии Рыб в самом деле имеется сверхмассивная черная дыра, появившаяся уже через миллиард лет после зарождения Вселенной. Кто знает, какие рыбки там плавают?)
«По ту сторону воспитания» — смешные и грустные рассказы о взаимодействии родителей и детей. Как часто родителям приходится учиться у детей, в «пограничных ситуациях» быстро изменяющегося мира, когда дети адаптируются быстрее родителей. Читатели посмеются, погрустят и поразмышляют над труднейшей проблемой «отцы и дети».
Мне оставался последний перелёт на Рио. Веста уже отбыла на неё, но как в воду канула. Я рассматривал голограмму Рио, планеты, покрытой на три четверти водой. Да, тут можно в воду кануть легко и просто, особенно при посадке. А Веста должна была выйти на связь сразу по прилёту. Но от Весты уже второй день ни весточки.
После всего ты уходишь в душ, а я лежу, расслабленная, думаю о ерунде, например о том, что в слове "коитус" последняя "эс" тянется столько, сколько хочется двоим. О местных винах, о мудром юморе стариков, которого так не хватает нам; о том, что многие люди ничего не делают, кроме денег, но нравы у них, как у панкующей школоты.
"В связи с вышеизложенным ходатайствую о награждении бога Бахудвы орденом "За заслуги перед Отечеством" IV степени". Мэр небольшого городка ошеломлённо вчитывался в лежащие перед ним бумаги и ничего не понимал. Вызвал начальника управления внутренней политики. - Это что вообще? Тот вяло пожал плечами.
Лес за спиной хрустел, шелестел, шуршал и щебетал. Лёне показалось, что нечто собирается воедино, подкрадывается к нему сзади и уже готово броситься на спину. Лёня помотал головой, отгоняя наваждение, и двинулся дальше. Дорожка бурой гадюкой уползала в лес.
Произведения Владимира Кобликова о детях трогают своей искренностью, очень точным и образным языком, а главное — той удивительной добротой, которой наполнены герои. Все, что написано им для детей, согрето любовью к маленькому человеку, полно стремления ввести его в мир света, добра и приключений.
За высокими окнами простиралось затянутое тучами небо. Да-да, его можно было наблюдать сверху, все эти облака, ватным ковром укрывающие лежащую далеко внизу землю, полоски дорог и пятна городов, ближе к ночи оживающие осьминогами огней. Реки, озёра и прочие моря тоже были где-то там, но отсюда их разглядеть мешали всё те же облака.
Над городом висела хмарь; белёсо-серое небо опустилось низко, сгустилось, словно норовя коснуться крыш самых высоких зданий, шпиля телебашни, всего того, что устремлено вверх, что дерзнуло подняться из тлена и праха земли к облакам, хотя бы чуть-чуть.
Настоятель Скориан, вопреки всем правилам, был официально признан Святым ещё при жизни. Лично конвенарх Церкви Единого Создателя во всём блеске властителя приезжал в прошлом году в их скромную обитель, собрал братию и объявил. И семилучевую звезду повесил на шею Скориана, на тяжеленной цепи, всё, как полагается. - Носите, Святой, заслужили!
Просто была осень и падали листья… Сердце порвалось на части, в который уже раз. «Осень… Когда она приходит к нам? Кто это может сказать точно… Ее и ждешь, и удивляешься: как, уже? И на минуточку останавливаешься, чтобы до конца осознать — вот она и пришла.»