Театр - это террариум единомышленников, райский такой террариум... И в этом мнимом раю больше змей, чем яблок и ангелов...
Думать я не то чтобы не умела, просто не любила. Может, и зря. Может, займись я этим лет на десять раньше, моя жизнь сложилась бы иначе.
В этом проблема всех умных людей. Они задают вопросы и ищут на них ответы. А такие, как я, твердо знают: в любой непонятной ситуации лучший выбор - заклинание Магического обуха.
— Таким образом икс равен двадцати четырем, видишь? — вещает Еж.
— Ну и за-ачем был нужен этот, ска, икс? — ноет Кубик. — Почему было так и не написать — двадцать четыре?
...
Не идет у нашего Кубика математика, хоть ты тресни.
— Идиота кусок! Потому что в жизни тебе никто не скажет — двадцать, нах, четыре. Надо понимать, где запрятан этот икс и как его вычислить. Жизнь, ска, полна неизвестных, и хорошо еще, если их не больше, чем уравнений…
Господь сделал нас всех равными, а алкоголь уравнял шансы...
Крепче любых чар тот морок, который люди придумали сами и поверили в него. Крепче любых заклятий ложь, ставшая для них правдой. Никто не разрушит, кроме них самих. Но сильней самого ясного разума глупость, охватившая всех сразу.
Все глупые, юные, счастливые, открытые миру люди хотят любви. Так говорила бабуля. Прости, ба, что я с тобой спорила. Ты права.
...немного странно скандалить с котом. С земными котиками это никогда не срабатывает ни у кого.
Большинство колдунов придерживается мнения, что женщины подобны древесным лягушкам: чем она ярче, тем ядовитее. Но это ладно, это в порядке вещей, тут всё по-честному, никто не против. Хуже, если с виду блёклая, а по вредности — хуже утечки на химкомбинате.
— Любить и быть удобным — разные вещи, — сказал я. — Любить и во всём соглашаться — тоже. Не вали всё в одну кучу, пожалуйста. Вообще бывают случаи, когда любить — и есть спорить. Когда споры прекращаются, значит, всё плохо.
— Я не совсем понимаю… Что плохо?
— Это значит, что другой стороне просто стало наплевать. Любовь перешла в свою подлинную противоположность, всё было пережито и пройдено, осталась лишь пустота. Спорить нет смысла, потому что больше уже не болит