— Я сбил человека, — сказал муж, не поднимая глаз. — Я немного был не трезв. — Что?.. — мой голос дрогнул. — Он мёртв. Аля, мне нельзя в тюрьму. Я депутат. Понимаешь? Это будет конец моей карьере. — Что ты хочешь от меня? — прошептала я. — Алечка, возьми всё на себя. Скажи, что ты была за рулём. У тебя чистая репутация, наши дети выросли, никто не пострадает… — Кроме меня… — Я добьюсь, чтобы тебе дали условный срок. Но если не получится, ты просидишь недолго и будешь в комфорте. Обещаю...

Она выскочка. Меркантильная аферистка. И именно с ней придется делить наследство. Иэн этого не хотел. Ему не нужна маленькая, забытая богом гостиница, но он из принципа не отдаст всё самозванке, взявшейся из ниоткуда. Придётся жить с ней под одной крышей. Всего месяц. Это же не так сложно, да?

Книга 1 *** Ирина со всей дури наступила на ногу Альбины. Та снова моргнула. И вдруг с ужасом поняла, что все глаза направлены на нее. — Эй, как тебя? —  голос Артура был ледяным, с едва заметной насмешкой. — У меня что, пятно на рубашке? — Что… — выдавила Альбина, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Ты на меня так пялишься, вот и спросил, в чём дело. Я в кофе вымазался? Или у меня что-то в волосах? — его тон был таким резким, что у неё всё сжалось в груди. — Нет… — почти прошептала она,...

Дана дрожала мелкой дрожью, ее губы дрожали, кривились, но она не смела даже пикнуть, глядя в сумасшедшие глаза. — Он мертв… — едва выдавила она. — Мой Ма… муж мертв…. — Да, — согласилось чудовище, выпуская ее лицо. — Урод оказался хитрее меня — сдох, не дожидаясь пока я приду за ним. Женщина подавила всхлип ужаса, понимая, что этот человек приготовил для нее. Он был сумасшедшим, ненормальным маньяком, ненавидевшим все живое. — Я…. — она пыталась собраться с мыслями, — я ничего вам не...

Я попала в прошлое, в 1812 год. Самый разгар войны с Наполеоном. Моё имение разорено солдатами французской армии. Мои люди убиты. Однако война подарила мне дочь и встречу с мужчиной, которого я могла бы полюбить.

Не каждой попаданке удается попасть в добрую сказку, даже если она теперь -- внучка императрицы... Новый мир это рабы и биотехнологии, семейный клан, который тебя презирает, опасности и любовь. Не всегда богатство и роскошь -- синонимы счастья. Иногда дворец превращается в золотую клетку, а кровная семья -- во врагов. Выжить в этом мире очень не просто, но говорят, что любовь не ведает страха... Правда ли это? # чужой мир # взросление героини # бегство и опасности # страх и любовь

— Ты похожа на хорошую девочку, которая хреново притворяется плохой. — А ты — на последнего мудака. Она хотела отомстить мужу. Он просто взял ту, что сама под него легла. Они не спрашивали имен. Они не планировали последствий. Это должен был быть грязный секс без продолжения. Но… через пару недель они снова встретились: она с другим, и он — с другой. Теперь каждый раз, когда их взгляды будут встречаться, в голове будет одно: «Хочу тебя. Ненавижу тебя. Ещё раз». Теперь между ними —...

Где-то за морем коварные ромеи прячут мать князя, а предатель, который продал ее им, скрылся без следа. В путь отправился Вацлав, Пес государев, который получил задание наказать негодяя и выкрасть мать государя. А в это время на западе молодой бургундский король сдерживает всю мощь королевства франков. У Новгородского княжества пока нет сил противиться самой страшной силе в Европе. Труды князя не прошли даром. Люди вокруг стали перенимать то, что он делает, и впервые Само столкнулся с изощренным...

Персиваль Грейвз никогда не был бунтарём и не стремился идти против системы. Он был благоразумным, правильным, безупречным. Но встреча с Криденсом заставила его споткнуться. У него появилась тайна… А у тайны оказалась очень высокая цена. Пост-канон. Персиваль Грейвз, обвинённый в сотрудничестве с Гриндевальдом, ловко избежавшим наказания, вынужден бежать из Америки. Он потерял пост главы магбезопасности, но не потерял привычку спасать мир. Узнав, что юноша-обскур Криденс Бэрбоун тоже выжил и...

— Я тебя выкупил. Поехали, — строго произносит Ратмир, спускаясь по ступеням и задевая меня локтем. Широко распахнув глаза, я прирастаю к полу. Это не предложение. Ультиматум. Или так, или так — другого не дано. — Что застыла? — спрашивает, обернувшись. — Можешь вернуться в зал и обслужить Дмитрия. Каждая фраза — как плевок, и сказана для того, чтобы максимально меня запятнать. — Я еду, — начинаю идти, содрогаясь от мысли, что придется вернуться к Дмитрию. Обо всем остальном я обязательно...