Жалость - чувство, которое всего труднее выносить от других людей, особенно если действительно подаешь повод к жалости. Их ненависть - укрепляющее средство, она придает смысл твоей жизни, она вдохновляет на месть, но сострадание к нам убивает нас, оно еще увеличивает нашу слабость. Это - вкрадчивое зло, это - презрение под видом нежности или же оскорбительная нежность.
Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Скипетр – игрушка для ребенка, для Ришелье – секира, а для Наполеона – рычаг, с помощью которого можно повернуть мир. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.
Ах, слава - товар невыгодный. Стоит дорого, сохраняется плохо. Не проявляется ли в ней эгоизм великих людей, так же как в счастье – эгоизм глупцов?
Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!
Мне иногда кажется, что в душе мы представляем себе какого-нибудь человека в тысячу раз красивее, чем он есть на самом деле, будто смотрим на него через особые линзы. Но, может быть, только так мы видим его по-настоящему.
Без Стивена все выйдет из-под контроля – он всегда был буфером, всегда напоминал о том, что ничего не изменилось, что все как прежде. Потому что сам Стивен совершенно не меняется. Он был и остается противным невыносимым старшим братом, моим проклятием… Он словно наше старое фланелевое одеяло, пахнущее мокрой псиной, – вонючее, успокаивающее и являющееся частичкой моего существования. С ним здесь сохранялся баланс – трое против одного, мальчики против девочек.
– А ты привезешь мне принстонский свитер? – Мне не терпелось надеть свитер с логотипом университета. Он словно символ, указывающий на то, что ты уже достаточно взрослый, практически студент, если еще им не являешься. Мне бы хотелось, чтобы у меня был целый шкаф таких свитеров.
– Возможно, я даже буду немного скучать по тебе.
Обняв меня на прощание, брат снисходительно, как может только он, посмотрел на меня грустными глазами и с полуулыбкой сказал:
– Не наделай глупостей, хорошо? – Он сказал это так значительно, будто хотел донести до меня нечто важное, чего я должна была понять.
Но я не поняла и просто ответила:
– И ты береги себя, придурок.
Это лето могло стать для нас последним по многим причинам. Осенью Конрад тоже уедет в колледж. Он собирается в Браун. И следующим летом он может не приехать. Скорее всего, у него будет стажировка или летняя школа, или он отправится в путешествие по Европе с новыми друзьями по общежитию. А Джереми может уехать в спортивный лагерь от футбольного клуба, о котором он постоянно говорит. Многое может измениться. Получается, что я должна попытаться взять от этого лета все, на тот случай, если подобного больше не будет. К тому же скоро мне исполнится шестнадцать – я стану старше. Не может же все оставаться, как прежде.