На улице кроме папы с Германом только какие-то темные медленные тени, они бредут в свои церкви, чтобы завести Богу будильники, тогда он проснется, разгонит облака, зажжет солнце и настроит новых планов, желательно бы лучше прежних.
Герман шел вперед. Куда точно, он не знал. Поэтому шел себе и шел, да и все.
Я здоров как лосось, поскриплю еще авось!
- Дерево плюс дерево плюс дерево - уже лес, - сказал Герман вслух.
А если один помножить на один? Тогда это будет очень одинокий лес.
Как назло, Герман не очень голоден. И сейчас папа начнет, конечно, подначивать его: не заболел ли он, хочет ли вырасти большим, - в общем, на гарнир к запеканке из остатков обычно подаются сложности.
Герман наконец разобрал, что там ползает по полу. Черепаха.
— Не бойся. Это Время. Стоять! — завопил Бутыля, но черепаха продолжала свой путь и уползла под комод.
Однако в первое время им казалось, что нечто кошмарное и непоправимое случилось с кем-то ещё. Как все гениальные трагедии. Стоишь достаточно близко, чтобы ощутить озноб страха и возбуждения, и в то же время на твою жизнь это никак не влияет.
Легко любить, когда имеешь миллиарды долларов и не знаешь, куда их девать!
Если хочешь быть победителем, побеждай ради себя. Не ради других.
Я счастлива, что жизнь продолжается. Что всё прекрасно. Но я больше не имею ко всему этому отношения.