– У вас всё чересчур. Если злитесь, то заставляете расходиться землю, если страдаете, то разрушаете всё вокруг.
- Мелкий, вот умеешь ты себе проблем найти на ровном месте! – съехидничал рыжий, но тут же жёстко добавил: - Разберёмся.
Этим «разберёмся» он удивил меня до глубины души. Прозвучало весомо, и я как-то даже не усомнилась, что действительно проблем с оборотнями у меня не будет.
Важно не сколько стоят знания, а сколько они дают.
День был богат событиями, мы много всего делали, но мало думали и теперь перед сном хотели наверстать упущенное.
Они все сидели и чесали себе носы.
– Подождите, – сказал я. – Это тоже что-нибудь значит? Когда чешется нос?
– Да, – сказали братья. – Значит, кто-то про нас думает.
И точно. В эту минуту в комнату вошел папа. Он думал про нас, и он дал нам всем по хорошей оплеухе, так что в ушах загудело, а потом они у нас еще долго горели.
Мы смотрели из кухни через открытое окошечко для передачи пищи и видели, как наш папа сидит в гостиной и размышляет. Одним уголком рта он производил звук капающего крана. И с каждой «каплей» изо рта вырывалось облачко дыма. Мне казалось, что каждое такое облачко – это вылетевшая из головы мысль. Лишняя, которая уже не нужна голове.
- Дочь твоя врёт. По-чёрному.
- Герман, ты это о своей маме?
- Она мне не мать. Меня прибило к берегу Осло-фьорда на круге, а она меня подобрала.
Утка лежала на воде тихо, кособоко - похоже, она дала течь.
— Что ты сегодня придумаешь в свое оправдание, Герман Фюлькт?
— Я спасал старушку, на нее напала лиса, — ответил Герман.
— Лиса, вот оно что. И в каком месте она напала на старушку?
— Прямо посреди аллеи Бюгдёй.
— Ну надо же. Не сочти за труд, расскажи нам, как ты победил этого страшного зверя.
— Когда я подбежал, лиса была уже мертва. Она висела у старушки на шее, она была отравлена.
— Скоро будет готов твой парик, заказной. Он из настоящих волос, по мерке. В нем будет гораздо лучше.
— Я урод, — прошептал Герман в подушку.
Мама наклонилась к нему.
— Что ты сказал?
— Урод я! Урод!
— Герман, не говори так. Не бывает уродов.
— Значит, меня нет.