Он мне нравится. Очень, очень нравится. Кажется, я даже влюбилась в него. И если просветить рентгеновскими лучами мое сердце - истекающую кровью мышцу груди - то можно увидеть, что его насквозь пронзила стрела.
В последнее время у меня такое ощущение, как будто меня вывернули наизнанку - физически и морально. Как будто все, что у меня внутри, обнажено и на виду, и даже случайное прикосновение причиняет боль.
Нет, плакать нельзя. Потому что плакать не о чем. Ведь это был всего лишь сон, плохой сон - кошмар. На самом деле это не было. Не было. Не было. Не было. Вот о чем я думаю: этого не было, не было, не было. Повторяю эти слова как мантру. Как молитву.
Я не знаю, исчезнут ли когда-нибудь эти картины, вспыхивающие у меня в голове, - словно смотрю кино о случившемся не здесь и не со мной. Закончится ли когда-нибудь этот фильм, перестанет ли он преследовать меня?
Власть - это всего лишь борьба за власть, и в ней не больше смысла, чем в грызне двух собак, если бы они просто ходили кругами и рычали, не желая вступать в борьбу.
Нужда - мать изобретательности.
Быть счастливым или несчастливым — неужели в этом весь смысл бытия? В познании истины, возможно, заключено еще большее счастье, пусть даже оно и окажется полным грусти.
Быть «свободным от» не имеет ничего общего со свободой вообще.
Тем не менее, это будет знание, - сказал он. Быть счастливым или несчастным - разве это самое важное? Знать правду - это счастье другого рода, приносящее больше удовлетворения, я думаю, даже если это будет грустное счастье.
Чем старше вы становитесь, тем вам труднее меняться. Я все такое же дитя, привыкшее вести себя так, как мне вздумается, и в этом вся моя беда.
«Повелевать – наслаждение». Это его последние слова. Остальное – попытка подвести логическую базу и самообман.