Горы и тьма, звезды и смерть.
– Вспоминал сейчас, когда же во мне зародилась любовь к тебе, – сказал Риз, водя пальцем по моей руке. – Пожалуй, когда ты начала ломать кости, сооружая западню для Мидденгардского червя. А может, когда в ответ на насмешку ты показала мне средний палец. Это здорово напомнило мне Кассиана. Впервые за десятки лет мне захотелось смеяться.
– Выходит, ты полюбил меня лишь за то, что я напомнила тебе Кассиана? – с притворной обидой спросила я.
– Ошибаешься, ехидная умница, – ответил Риз, щелкая меня по носу. – Я полюбил тебя, почуяв в тебе одну из нас. Я видел, что ты меня не боишься. Меня покорил твой жест. Помнишь, как после победы над червем ты, словно копье, бросила в Амаранту кость? Я вдруг ощутил в себе дух Кассиана. Честное слово, я даже слышал его слова: «Учти, высокомерный придурок, если ты не женишься на ней, это сделаю я».
Правда бывает смертельно опасна. Правда – это свобода. Правда способна разрушать, восстанавливать и связывать.
– Распоряжайся временем по своему усмотрению. А поскольку я знаю, что ты – моя на всю вечность, мне некуда торопиться.
Правда смертельна. Правда является свободой. Правда может сломать , соединить и связать.
Вопрос не в том, любит ли он тебя. Вопрос - насколько. Отвечу: избыточно. Любовь в таких дозах становится ядом
– Существуют разные виды темноты, – вновь заговорил Риз. Я по-прежнему не открывала глаз. – Есть темнота пугающая, темнота успокаивающая, темнота, дарующая отдых.
Я мысленно представила их все.
– Есть темнота влюбленных и темнота наемных убийц. Она становится такой, какой ее хочет видеть взывающий к ней. Или какой она ему нужна. Сама по себе темнота не является ни абсолютно плохой, ни абсолютно хорошей.
— Пока люди, которые мне важны, знают правду, мне нет дела до остальных.
За звезды умеющие слушать, и за мечты, которые сбываются.
– Поскольку ты обрела склонность к сидячему образу жизни, мне не оставалось ничего иного, как самому принести сюда еду, – сказал он.
Мой желудок уже давно урчал от голода, но я никак не могла оторваться от книги. И вот еда сама явилась ко мне, правда не без участия Ризанда.
– Спасибо, – пробормотала я, опуская книгу на колени.
Он встретил мою благодарность коротким смешком.
– Всего лишь «спасибо». Никаких колкостей по поводу того, что верховный правитель превратился в слугу. Или: «Все это, Ризанд, ты можешь запихнуть себе в зад». – Он цокнул языком. – Ты меня разочаровываешь.