Потом вернулись Лешка и коляска... то есть, и дочка друзей. Ее (дочку) долго крутили перед носом Вероники, демонстрируя во всех ракурсах, вещая об изменении веса, роста, волосиков, пальчиков и прочая, и прочая... Для вставляющей время от времени восхищенные: "О!" - и: "Ого!" - девушки, дите как было "ребенком обыкновенным, маленьким, пола вроде бы женского", так и осталось. К счастью для Вероники, Леська на прогулке уморилась и вырубилась прямо на руках гордого отца.
...по незнанию человек может поверить неправде и сказать неправду - тогда это ошибка, заблуждение. Но если он знает правду, а говорит неправду, то его поступок достоин презрения и сам он тоже.
Арон слышал голос Ли: "Бывает, ложь хотят использовать во благо. Я не верю, что ложь способна сотворить добро. Чистая правда иногда причиняет острую боль, однако боль проходит, тогда как рана, нанесенная ложью, гноится и не заживает".
Неприятны лишь те вопросы, которые задают снисходительным тоном.
- Как ты думаешь, Ли?
- Старая история! Когда человек спрашивает у другого, что он думает, ему хочется, чтобы тот подтвердил его собственное мнение. Это все равно что спрашивать у официанта, что сегодня стоит заказать.
Смех — это зрелость, так же, как зубы мудрости. А смеяться над собой научаешься только во время сумасшедшего бега наперегонки со смертью, да и то не всегда поспеваешь.
Люди любят размещать всех по полочкам, особенно класть на свою.
Удивительное все-таки достижение человечества: способность смотреть на очевидность и не верить своим глазам.
Когда человек говорит, что не хочет о чем-то вспоминать, это обычно значит, что он только об этом и думает.
Трудно расставаться с укоренившимся укладом жизни, даже если ты эту жизнь ненавидишь.
От любого из нас можно ждать чего угодно, мы способны на поступки как удивительно благородные, так и удивительно низкие. Да и найдется ли человек, втайне не помышлявший вкусить запретного?
Возможно, каждый скрывает в себе некую темную заводь, где плодится зло и прочая гнусь. Но заводь эта огорожена , и, пытаясь выбраться наружу, ее обитатели скатываются по скользкой стенке обратно. И все же разве не может случиться, чтобы у какого-нибудь человека колония в заводи, окрепнув, перебралась через стенку и выползла на волю? Не такой ли человек становится, по нашему определению, монстром и не сродни ли он нам всем с нашими скрытыми заводями? Было бы нелепо, если бы мы понимали только ангелов: ведь дьяволов придумали тоже мы.