Когда близнецов разлучают, их души выбегают из тела, чтобы отыскать друг друга.
Когда я рисую людей, я иногда вижу их души, и поэтому мне известно следующее: у мамы на месте души огромный подсолнух, настолько большой, что остальные органы в теле едва умещаются.
– Вы в это верите? Во второй шанс? В смысле, в жизни..., мое видение мира таково, что ты обнаруживаешь себя не на том поезде, который мчит не в ту сторону, и ты ничего не можешь с этим поделать.
– Конечно, почему нет? Даже Богу пришлось второй раз мир творить.... Он делает первый мир, решает, что получилось очень плохо, и заливает его водой. А потом пробует все сначала...
... поцелуи...могут поменять внутренний пейзаж, выплеснуть океаны, направить реки в горы, а дождь – обратно в небо.
— А ты художник?
— Я просто худо, — отвечает он, держась за стену, чтобы не упасть. — Сраное худо. А ты художник, дружище, — и исчезает.
Если один из близнецов порежется, у второго потечёт кровь.
С ним случилось самое страшное, что могло произойти, – он стал нормальным. Все пуговицы на месте.
А еще я вижу, что в его карем глазу есть брызги зеленого, а в зеленом – брызги коричневого. Их как будто нарисовал Сезанн. Глаза в стиле импрессионизм.
Встретить свою родственную душу ― это как ходить по дому, где вы были прежде: вы узнаете мебель, картины на стенах, книги на полках, содержание ящиков; вы могли бы найти дорогу в темноте, если вам это нужно.
Он волнует. Если бы мне надо было показать его в скульптуре, я бы изобразила его, как взрыв. Как тыдыщ.