<...> Люди любят, когда грешники каются. А грешникам - им что, одним грехом больше, одним меньше - в сущности, не имеет значения.
— Денис Лисицын - адская смесь авантюризма, двуличия, бесстыдства, избалованности, хитрости, беспринципности, аморальности и высокомерия.
— <...> Что, непросто, да, любить человека, чей внутренний мир пугает тебя?
— Не понимал своей тяги к тебе. Я думал, что влюбился в солнечный лучик. И я боялся, что этот свет растворится в моей тьме. Но я ошибся... Ты не свет.
— А кто?
— Ты - это я, только в белом, — и он жадно поцеловал меня.
<...> Сердце болезненно сжималось, а в животе щекотало что-то лёгкое и воздушное. Может, это бирка нового сиреневого свитшота тёрлась о кожу или бабочки в предсмертных конвульсиях трепыхались внутри, а может, гамбургер никак не мог перевариться.
А между тем осень полностью вступила в свои права и начались магические дожди, которые проходили только в високосный год, — с неба падали не только капли, но иногда и конфеты с кактусами.
Обхватив меня спереди и прижав к себе, ведьмак не позволил мне даже дернуться.
– Хватит уже шарахаться от меня! Я не заразный. Сконцентрируйся. Прошлой ночью я много думал, почему у тебя не выходит со стихиями…
– Погоди, – замерла я. – Ты же вчера отправился в свою комнату с девушкой. – Ты что, во время… ну этого… того самого… думал об освоении стихий?
Склонившись ко мне, Барей шепнул:
– Если захочешь узнать, о чем я думаю во время секса, можешь прийти ко мне в комнату, мы сольем сознания и проверим. Рискнешь?
– Мне надо заниматься, – быстро сказала я.
— А знаете, девочки, — задумчиво сказала нага. — Сейчас ведь окончите институт, и не сможем видеться так часто.
— Часто и не нужно. Главное, чтобы встречи были теплее с каждым годом.
Всё, наши отношения безвозвратно загублены даже не начавшись.
Только я вас умоляю — без самодеятельности, лишних движений и инициативы. А то я еще не весь поседел.