“Jean! Are you alright?”
“I’m fine.” Jean was huddled where the linens table had been before Cortessa’s men removed it. Leone had been straightforward but enthusiastic, and Jean felt as though he’d been thrown down a rocky hillside. “I’m just … enjoying the floor. It was kind enough to catch me when I fell.”
– Эх, люблю имена придумывать! – заявил Кало. – Зовите меня Тупорелло Дрочило.
– Вот болван! – сказал Галдо. – Тебя имя просят придумать, а не свою жизнь описать.
Отсутствие причины запретить - не повод оправдать.
Что ж, боги благоволят тому, кто свои беды с усмешкой принимает.
Человек никогда не был единственным обладателем сознания на Земле, ибо из тьмы рождаются образы, которые посещают, немногих верных и верующих.
Иероглифы эти, как по форме, так и по содержанию, принадлежали к чему-то страшно далекому и отличному от нашего человеческого мира; они выглядели напоминанием о древних и неосвященных циклах жизни, в которых нам и нашим представлениям не было места.
Вечно лежать без движения может не только мертвый, А в странные эпохи даже смерть может умереть.
Проявлением наибольшего милосердия в нашем мире является, на мой взгляд, неспособность человеческого разума связать воедино все, что этот мир в себя включает. Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния. Науки, каждая из которых тянет в своем направлении, до сих пор причиняли нам мало вреда; однако настанет день и объединение разрозненных доселе обрывков знания откроет перед нами такие ужасающие виды реальной действительности, что мы либо потеряем рассудок от увиденного, либо постараемся скрыться от этого губительного просветления в покое и безопасности нового средневековья.
Может не только мертвый лежать без движения вечно, В странную же эпоху может и смерть умереть.
Восставший может погрузится в бездну, а погрузившийся в бездну может вновь восстать.