Как бы ни вмешивались боги в нашу жизнь, добрая сестра, не стоит думать, что ими движет что-то кроме их собственных причуд.
Боги глупы и слепы. Они думают, что величайшие поэмы те, где поётся о гибели в битве и изнасилованных царицах. Но в веках будут жить те истории, в которых говорится о потерянных, об испуганных, о тех, кто, невзирая на жестокие невзгоды и отчаяние, находят надежду, находит силу – находит путь домой.
Быть великим среди равных ему казалось мелким и обычным, и поэтому он возвысил себя – а поскольку ему, отцу богов, подниматься выше было уже, в общем-то, некуда, то ему при необходимости пришлось для этого унижать других.
– Ты что, строишь заговор, уточка? – Если у женщины нет ни золота, ни воинов, ни имени, ни чести, что ещё ей остаётся делать?
Ксиала вспыхнула. Пусть это и звучало нелепо, но правда часто бывает нелепой.
В городе такого размера не должно быть столько чопорных придурков.
Разумно ли это, идти вместе? Я имею в виду, даже великие вещи могут ломаться.
В конце концов, удовлетворение чужого любопытства не стоит твоей боли. Особенно если та сильна.
Обычно, – осторожно начала Ксиала, – когда о ком-то говорят, что он безвредный, выясняется, что он злодей.
Ты не маленькая, ты не должна делать себя меньше ради кого-то. Тебе позволено иметь чувства и испытывать гнев. Тебе позволено быть шумной, иррациональной, вести себя глупо и непрасиво. Тебе не нужно становиться меньше.