admin

Плохо ты о нашей вере мыслишь, я погляжу, ежели боишься, что её вот так просто можно чужими обычаями свалить.

София Палеолог. Первый кинороман о первой русской царице

Наталья Павлищева

К премьере телесериала «София Палеолог» на Российском ТВ. Первый роман об одной из самых удивительных женщин на русском троне, благодаря которой было свергнуто татаро-монгольское Иго, а Москва стала Третьим Римом. 1472 год. Юная византийская принцесса София Палеолог едет на Русь, чтобы выйти замуж за первого русского самодержца Ивана III. После европейского бездорожья, грязи и невежества «дикая Московия» поражает царевну великолепными трактами, чистотой улиц и массовой грамотностью населения —...

А дорога, она как и палка - о двух концах. И двигаться по ней в обе стороны можно.

София Палеолог. Первый кинороман о первой русской царице

Наталья Павлищева

К премьере телесериала «София Палеолог» на Российском ТВ. Первый роман об одной из самых удивительных женщин на русском троне, благодаря которой было свергнуто татаро-монгольское Иго, а Москва стала Третьим Римом. 1472 год. Юная византийская принцесса София Палеолог едет на Русь, чтобы выйти замуж за первого русского самодержца Ивана III. После европейского бездорожья, грязи и невежества «дикая Московия» поражает царевну великолепными трактами, чистотой улиц и массовой грамотностью населения —...

Человек,не переживший хоть маленькую толику страданий и боли,предательства и измены,не может понять и посочувствовать другому.

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

...без любви жить невозможно. И она обязательно приходит — даже если ты отчаянно ей сопротивляешься.

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

..жить с ледышкой вместо сердца даже удобно: ни мук совести, ни страданий. И любви тоже нет — чтобы потом не разочаровываться.

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

Я сидела у окна, уткнувшись носом в стекло, и смотрела, как мимо пролетают леса и перелески, деревушки и поселки, автобусные станции и магазинчики. Люди на велосипедах, деды на телегах и женщины с колясками. В палисадниках цвели георгины и астры, мальчишки сидели верхом на велосипедах и ели мороженое, старухи шептались на лавках, опершись на суковатые палки.
А я уезжала, не зная куда.
С надеждой — совсем небольшой, — что когда-нибудь мне станет не так больно.
Ну хоть на это я имею право?

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

Я положила голову ему на плечо, а он взял мою руку. Мы ни о чем не говорили, боясь спугнуть, расплескать свое счастье.

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

Папа был рукастым, все делал сам — стол, стулья, буфет. Он тоже учительствовал — вместе с мамой историю преподавал. Тихий был, голоса не повышал. Книжки мне читал на ночь — сказки разных народов. Я это помню. Еще помню, как подтыкал одеяло: «Уютно тебе, Лидочка?»
По утрам варил кашу на завтрак. И смешно объявлял подъем — складывал руки и трубил, как в трубу.
Мама тогда еще улыбалась… Очень они любили друг друга. Помню, как обнимались втихую — от нас, от детей. Папа приносил ей цветы — обычные, полевые: васильки, ромашки. И мама радостно улыбалась.
Еще помню, как папа заводил патефон. Музыку он обожал! А мама просто лучилась от счастья…

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

Люди с трудом прощают успех.И богатство-с трудом.Всегда ведь первой приходит мысль:чем я -то хуже?

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...

Оказывается,и деньги можно возненавидеть!Особенно,если они не твои.

Миленький ты мой

Мария Метлицкая

Сначала Лиду бросила мать — просто уехала и не вернулась, оставив дочь на воспитание бабушке в глухой деревне. Так девочка и росла — с твердым убеждением, что никому не нужна. Потом ее бросали мужчины — так же, как в свое время мать: неожиданно, подло, несправедливо. Так, что всякий раз хотелось кричать: «Мой милый, что тебе я сделала?» А ничего не сделала. Просто была запрограммирована на одиночество, тоску, неудавшуюся жизнь. Ее, словно Кая в «Снежной королеве», заколдовали, заморозили...