Терпеть не могу мужчин, на которых девушки так и вешаются. По правде говоря, я всегда старалась держаться от них подальше: не дай бог меня угораздит влюбиться в такого, а потом сидеть и страдать несколько месяцев от неразделенной любви с разбитым сердцем… Нет уж, спасибо, как-нибудь обойдусь без этого сомнительного удовольствия.
Его губы улыбаются, а глаза как будто остаются стеклянными. Жуть.
Девушка и, как все демоницы, мило прикусила нижнюю губу, пытаясь произвести впечатление покладистой дамочки.
Я не сдержался и закатил глаза. Как все наиграно… словно под копирку. Я начинаю понимать, чем меня подкупает Дийана – она не играет, точнее, она не умеет играть так, как со мной пытаются играть все остальные.
Но пистолет все равно не помешает. Во имя добра.
...чтобы быть чудовищем, необязательно выглядеть как демон.
Не важно, как совершено убийство, в горячке боя или после часа, месяца, года тщательного планирования. Оно все равно останется убийством, лишением жизни. Оправданий этому не бывает. Остается научиться жить с этим. Или не научиться.
у людей в отличие от нечисти есть свойство всё прощать мёртвым
Рецепт хорошего обмана прост и не менялся с годами: в большую бочку лжи добавь ложку правды, и блюдо пойдет на ура, еще и тарелку оближут.
Не слід вдаватися до припущень, ніби Ясень мав конче усвідомлювати, що за сміхом ніколи не приховується насильство, що сміх не викликає крові й полум'я, що лицемірство й обман ніколи не сміються, а завжди надягають машкару поважності, що сміх знаменує не страх, а ствердження тої сили, яка походить від плодючості земної, народжень і вічних оновлень, від їдва й питва досхочу, що, в свою чергу, спричиняється до безсмертного тривання поколінь з діда-прадіда.
Що суворіша істина, то більше обурює проти себе той, хто її проповідує у всій оголеності.