admin

Кто же эти представители страшной власти, именующей себя общественным мнением? Кто дал им право и полномочие - во имя целого общества - править, ниспровергать существующие учереждения, выставлять новые идеалы нравственного и положительного закона?

Царствование императора Николая II

Сергей Ольденбург

Сергей Сергеевич Ольденбург был эрудитом и знатоком истории, и именно поэтому Высший монархический совет поручил ему написать историю царствования императора Николая II. Автор имел доступ к уникальным документам. Копии оригиналов подлинных исторических актов Российской империи в целях предосторожности стали отправлять на хранение в русское посольство в Париже еще задолго до Первой мировой войны. Глубокое исследование истории России конца XIX – начала XX в. создает многогранный законченный...

Слово преобразование так часто повторяется в наше время, что его уже привыкли смешивать со словом улучшение... Кредитом пользуется с первого слова тот, кто выставляет себя представителем новых начал, поборником преобразований, и ходит с чертежами в руках для возведения новых зданий.

Царствование императора Николая II

Сергей Ольденбург

Сергей Сергеевич Ольденбург был эрудитом и знатоком истории, и именно поэтому Высший монархический совет поручил ему написать историю царствования императора Николая II. Автор имел доступ к уникальным документам. Копии оригиналов подлинных исторических актов Российской империи в целях предосторожности стали отправлять на хранение в русское посольство в Париже еще задолго до Первой мировой войны. Глубокое исследование истории России конца XIX – начала XX в. создает многогранный законченный...

О русских учереждениях не следует судить с западной точки зрения, и было бы ничем иным, как дерзостью, - осуждать их за несоответствие идеям, возникшим из совершенно иных обстоятельств и из совершенно неисходной истории. Судя по всем обычным признакам национального преуспевания, самодержавная власть Царя весьма подходит России; и не иностранцам, во всяком случае, подобает утверждать, что ей лучше подошло бы что-нибудь другое.

Царствование императора Николая II

Сергей Ольденбург

Сергей Сергеевич Ольденбург был эрудитом и знатоком истории, и именно поэтому Высший монархический совет поручил ему написать историю царствования императора Николая II. Автор имел доступ к уникальным документам. Копии оригиналов подлинных исторических актов Российской империи в целях предосторожности стали отправлять на хранение в русское посольство в Париже еще задолго до Первой мировой войны. Глубокое исследование истории России конца XIX – начала XX в. создает многогранный законченный...

Духовная связь с землей составляет великую силу русского населения, которая заслуживает глубокого уважения и требует мер охраны и поддержки...

Царствование императора Николая II

Сергей Ольденбург

Сергей Сергеевич Ольденбург был эрудитом и знатоком истории, и именно поэтому Высший монархический совет поручил ему написать историю царствования императора Николая II. Автор имел доступ к уникальным документам. Копии оригиналов подлинных исторических актов Российской империи в целях предосторожности стали отправлять на хранение в русское посольство в Париже еще задолго до Первой мировой войны. Глубокое исследование истории России конца XIX – начала XX в. создает многогранный законченный...

Десять человек могут сказать умное, а тысячи - неразумное.

Царствование императора Николая II

Сергей Ольденбург

Сергей Сергеевич Ольденбург был эрудитом и знатоком истории, и именно поэтому Высший монархический совет поручил ему написать историю царствования императора Николая II. Автор имел доступ к уникальным документам. Копии оригиналов подлинных исторических актов Российской империи в целях предосторожности стали отправлять на хранение в русское посольство в Париже еще задолго до Первой мировой войны. Глубокое исследование истории России конца XIX – начала XX в. создает многогранный законченный...

Когда-то я любил ее, потом по-настоящему ненавидел. Теперь Джудит мне почти нравится, и, если наши ежемесячные встречи продолжатся, мы даже можем подружиться. Мне этого хочется, потому что мне нужен друг, который будет понимать, что я делаю и зачем.

Он настоящий уличный боец, измотанный и потрепанный жизнью, и он бьется с полицейскими не одно десятилетие. Он ничего не заработал, и ему наплевать. Интересно, не стану ли я таким же через двадцать лет?

Присяжные занимают места и нервно осматриваются. В предвкушении разворачивающейся драмы все собравшиеся в зале суда ощущают возбуждение, я же чувствую спазм в животе. Первый день всегда самый трудный. Когда начнутся слушания, все войдет в привычную колею процесса и напряжение постепенно спадет. Но сейчас я ощущаю тошноту и борюсь со рвотой. Один старый адвокат как-то сказал мне, что если настанет день, когда я войду в зал суда, не испытывая страха перед жюри присяжных, то это верный признак того, что пора уходить.

Если мне повезет, то снайпер просто всадит мне пулю в лоб, и все будет кончено в мгновение ока.

Макс спрашивает, был ли кто-нибудь из них стороной в судебном разбирательстве. Стандартный вопрос, но не такой уж важный. В конце концов, тут рассматривается уголовное дело, а не гражданское. Из девяноста двух человек около пятнадцати признаются, что в прошлом были ответчиками по разным искам. Готов держать пари, что еще человек пятнадцать об этом просто умолчали. Это же Америка! На какого честного человека никогда не подавали в суд?