- Раз ты знаешь, что самое страшное может случиться в любой момент, ты ведь знаешь и другое: что самое прекрасное тоже может случиться когда угодно.
Можно садовыми ножницами разрезать викторианский роман на мелкие кусочки, но из девичьего сердца он не исчезнет никогда.
Дядюшка Биг – великий мастер подмигивать, и пять его жен тому доказательство.
Когда кто-то умирает, в мире сгорает библиотека.
- Это моя самая любимая книга, - поясняю я. - Использую её вместо пустышки. Читала двадцать три раза. Бабушка постоянно кладет ее в мой ланч.
- "Грозовой перевал"? Двадцать три раза? Это же самая грустная книга в мире. Как ты еще не свихнулась?
- Вообще-то, если ты не заметил, я обедаю на дереве.
- И то верно.
Я сказала, что решила полежать, глядя в небо. И тогда он произнес:
- Ленни, это ошибочное мнение. Небо находится везде, оно начинается у твоих ног.
"Бейли будет умирать столько же, сколько я буду жить. Горе живет вечно. Оно не уходит, а становится частью тебя, шаг за шагом, вдох за вдохом. Я никогда не перестану горевать о Бейли, потому что никогда не перестану ее любить. Так уж устроена жизнь. Любовь и скорбь неразделимы, нельзя испытать одно без другого. Все, что я могу, - это любить ее и любить мир и подражать ей, проживая свою жизнь отважно, радостно и вдохновенно"
Толпа никогда не стремилась к правде; она отворачивается от очевидности, не нравящейся ей, и предпочитает поклоняться заблуждению, если только заблуждение это прельщает ее. Кто умеет вводить толпу в заблуждение, тот легко становится ее повелителем; кто же стремится образумить ее, тот всегда бывает ее жертвой.
Наблюдения же указывают, что индивид, пробыв несколько времени среди действующей толпы, под влиянием ли токов, исходящих от этой толпы, или каких-либо других причин -- неизвестно, приходит скоро в такое состояние, которое очень напоминает состояние загипнотизированного субъекта.
Имея маленький запас...формул и общих мест, заученных нами в молодости, мы обладаем всем, что нужно, чтобы прожить жизнь, не утомляя себя размышлениями.