— Какими судьбами, Суртэн? — вежливо поинтересовался старик с крючковатым носом и цепкими черными глазами. Мешковатый балахон висел на нем как на вешалке, полностью скрывая фигуру.
«Ну давай, изливай душу. И побыстрей», — раздраженно поторопил меня наемник.
— Я не Суртэн. — Я старалась, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и серьезно. — Меня зовут Катерина, я случайно попала в это тело и теперь очень хочу домой.
Глаза старичка округлились, после чего он нервно кашлянул и предложил:
— Пройдемте в кабинет, вы мне там все подробно объясните.
— Проснулась, сестренка? — бодро спросил… Суртэн.
Я ошарашенно уставилась на наемника. Оказалось, моя душа гостила в очень даже симпатичном мужчине. Его коротко остриженные волосы в утреннем свете отливали платиной. Приятные черты лица с тонкой линией губ притягивали взгляд, а в пронзительных синих глазах сверкала задорная хитринка.
Пока наемник пристраивал на тумбочку поднос, я не отводила от него пристального взгляда. Суртэн сел на край кровати. Миг — и перед моим носом появилась растопыренная пятерня.
— Сколько пальцев? — сурово спросил бывший сосед по голове.
— П… — Сразу ответить не получилось, пришлось прочистить горло и тихо просипеть: — Пять.
— Отлично, вроде соображаешь, — заключил мужчина.
– Ваше высочество, разрешите вам представить инориту Мауру Кавинато, мою невесту.
Я в возмущении уставилась на своего спутника – это когда я уже успела стать его невестой, но тот не испытывал ни малейшего стыда.
– Инорита Кавинато, – протянул Краут, как бы пробуя на вкус мое имя, – разрешите пригласить вас на танец.
Да, похоже, слухи о том, что ему не нравятся лорийки, сильно преувеличены. Вон как смотрит на мою личину, была бы тортиком, так уже ни крошечки бы не осталось. И чувство обиды начало во мне расти, вызывая просто огромное желание сказать какую-нибудь гадость моему партнеру. Я вот даже ни с кем знакомиться не стала, и с капитаном этим пришла сюда, только чтобы посмотреть на Краута. А он… Прыгает от одной лорийки к другой, гад блохастый!
– А скажите пожалуйста, какого характера артефакт инориты Лиары Уэрси? – неожиданно раздался низкий тягучий голос Дармы Рион, дочери графа и очень богатого землевладельца.
– Инориты Уэрси? Очень интересный артефакт, явно выполненным мастером. А несет он исключительно защитные функции.
– Но позвольте, здесь же явно просматривается коррекция внешности? – возмутилась Дарма.
– Ну в данном случае это также защитная функция. Поскольку артефакт инориты Уэрси заставляет своего владельца выглядеть менее привлекательным и заметным для окружающих. В отличие от вашего, кстати.
Скрип зубов был различим даже на фоне поднявшегося шума. А нечего пытаться сделать гадость другому, если сам от нее не застрахован.
Было раннее утро. За окном чернила темноты только начали разбавляться тонкой красочной полоской рассвета. За дверью послышался какой-то шум. Повинуясь неосознанному порыву я подошла к двери, открыла и увидела ЕГО.
Он был прекрасен. Нет, он был изумителен. Таких дивных выразительных глаз мне еще не доводилось видеть. Все его черты были соразмерны и гармоничны. Ничего более совершенного мне не приходилось видеть до сих пор. Он вызывал такой восторг и умиление, что хотелось прижать его к груди и поцеловать.
– Как ты сюда попал? – спросила я его, когда молчание уже совсем затянулось.
– Мяу, – жалобно раскрыв ротик, произнес маленький пушистый белый комочек.
Вот на ярмарке в Солеми, рядом с которым находится наше поместье, гадалки куда более определенные прогнозы дают, – съехидничала я. – Если любовь, так с конкретным прекрасным брюнетом, который женится в ближайшее время и станет отцом чудного десятка ребятишек. А у вас тут: рождение чего-то нового – может, ребенка, может, идеи. Вот и мучаетесь теперь над выбором, что рожать – ведь это же развилка, не иначе.
— Милый, если на меня бросится бешенная собака, ты ее зарубишь?
— Конечно, моя радость, — с готовностью подтвердил муж, наслаждаясь бокалом чудесного вина, присланного ему лично королем Генрихом, и изучая богато иллюстрированное издание по саблям лорийских мастеров.
— Милый, а если моя лошадь понесет, ты ее остановишь?
— Конечно, мое солнце, — прикрывая зевающий рот ладонью, сказал граф.
— Милый, а если я прыгну в реку, ты бросишься меня спасать?
— А если я скажу «да», ты прыгнешь?
Для королевских детей внешность – не главное, гораздо печальнее то, что Олин не очень умен, а Олирия – форменная дура, даром что хорошенькая.
– Все равно я худеть собиралась. А тут такой повод.– Если собираешься худеть – мрачно сказала я ей, – то отказываться надо не от супа, а от принцессиных конфет.
Какие мелочные мужчины пошли – красавицу им подавай, а то, что у меня характер золотой и высокие душевные качества, никого и не интересует.