Мои цитаты из книг
"А говорят, женщину украшает любовь, - размышляет Нина. - Врут: любовь ни при чем. Украшают деньги".
Это роман о прибыльном, опасном и противозаконном российском бизнесе – международной торговле детьми. Обычно авторы столь опасных произведений пытаются защитить себя от возможных претензий. Надежда Беленькая поступила демонстративно наоборот. Вот первая строчка ее книги: «Эти события происходили на самом деле». Она все видела, сама во всем принимала участие, сама все пережила и сама поняла, что так продолжаться не должно. Но она отчетливо поняла и другое: отчего детдомовские дети, нашедшие...
Нина зачарованно рассматривает обложку. Что-то смутно пробивается в ней сквозь тоску и страх одиночества, какое-то новое очень важное понимание. «Человек всю жизнь стремится себя заполнить», — думает Нина. Для этого в мире есть все, что только возможно. Нужно лишь вовремя открыться, и тогда придет то единственное, что действительно необходимо, чего желаешь».
Это роман о прибыльном, опасном и противозаконном российском бизнесе – международной торговле детьми. Обычно авторы столь опасных произведений пытаются защитить себя от возможных претензий. Надежда Беленькая поступила демонстративно наоборот. Вот первая строчка ее книги: «Эти события происходили на самом деле». Она все видела, сама во всем принимала участие, сама все пережила и сама поняла, что так продолжаться не должно. Но она отчетливо поняла и другое: отчего детдомовские дети, нашедшие...
— Понимаешь, — объясняла Рита, — в Америке можно отыскать что угодно. Есть специальные супермаркеты — их держат поляки и украинцы. И там все, чего только душа пожелает: квашеная капуста, черный хлеб, соленые огурцы. Но только все какое-то странное. Вкус не тот.
— Хуже?
— Лучше. Но не тот — и все тут. Мне лучшего не надо, мне надо, чтобы было так, как я привыкла. Бородинский хлеб — значит, пусть будет наш московский бородинский, с тмином и черной корочкой. Огурцы соленые — чтобы без капли уксуса.
— Неужели у вас с уксусом?
— А непонятно, — Рита с удовольствием откусила соленый огурец, который Нина выловила из банки. — Непонятно. На вкус кажется, что уксус есть, а они клянутся, что нету.
— Может, — улыбнулась Нина, — это и есть ностальгия?
— Что ты, Нин, — неожиданно Рита стала серьезной. — Какая там ностальгия! Будто ножом отрезало: была Россия — и нету. Наоборот: здесь ностальгия по Нью-Йорку. Во сне его вижу, мечтаю поскорее вернуться.
Это роман о прибыльном, опасном и противозаконном российском бизнесе – международной торговле детьми. Обычно авторы столь опасных произведений пытаются защитить себя от возможных претензий. Надежда Беленькая поступила демонстративно наоборот. Вот первая строчка ее книги: «Эти события происходили на самом деле». Она все видела, сама во всем принимала участие, сама все пережила и сама поняла, что так продолжаться не должно. Но она отчетливо поняла и другое: отчего детдомовские дети, нашедшие...
Нина понимает, что время — это река. Нам только кажется, что мы что-то делаем, куда-то спешим, преодолевая вязкое, строптивое время, а на самом деле время уносит нас с той скоростью, какая ему угодна, а мы только плывем по течению. Мы не заполняем, не преодолеваем и не убиваем время. Это оно несет нас на своей спине, словно громадная сильная рыбина.
Река подхватила Нину и понесла, и от нее больше не зависит ровным счетом ничего — только держаться, держаться наплаву. И верить одному: времени.
Это роман о прибыльном, опасном и противозаконном российском бизнесе – международной торговле детьми. Обычно авторы столь опасных произведений пытаются защитить себя от возможных претензий. Надежда Беленькая поступила демонстративно наоборот. Вот первая строчка ее книги: «Эти события происходили на самом деле». Она все видела, сама во всем принимала участие, сама все пережила и сама поняла, что так продолжаться не должно. Но она отчетливо поняла и другое: отчего детдомовские дети, нашедшие...
Дорога — лучший на свете психотерапевт, думает Нина. Неважно, куда она ведет. Главное — дорога.
Это роман о прибыльном, опасном и противозаконном российском бизнесе – международной торговле детьми. Обычно авторы столь опасных произведений пытаются защитить себя от возможных претензий. Надежда Беленькая поступила демонстративно наоборот. Вот первая строчка ее книги: «Эти события происходили на самом деле». Она все видела, сама во всем принимала участие, сама все пережила и сама поняла, что так продолжаться не должно. Но она отчетливо поняла и другое: отчего детдомовские дети, нашедшие...
вовремя замеченная опасность — залог победы.
Сколько попаданцев кругом. И все, конечно, невольные. Никто не мечтал провалиться в черную нору и огрести приключений. Всех закинули без спроса.
Хоть один из них оглянулся на оставленных родных?
НЕТ!
Впереди ждут драконы и принцы, а родители — это скучно. Я предлагаю оглянуться. Всего один раз.
Люди из обычного мира прислали свое представительство! Это нонсенс. Человек не собеседник, это еда. Коровы не высылают парламентеров к фермерам.
Сколько попаданцев кругом. И все, конечно, невольные. Никто не мечтал провалиться в черную нору и огрести приключений. Всех закинули без спроса.
Хоть один из них оглянулся на оставленных родных?
НЕТ!
Впереди ждут драконы и принцы, а родители — это скучно. Я предлагаю оглянуться. Всего один раз.
Раньше мы охотились за товарами, теперь они за нами.
Сколько попаданцев кругом. И все, конечно, невольные. Никто не мечтал провалиться в черную нору и огрести приключений. Всех закинули без спроса.
Хоть один из них оглянулся на оставленных родных?
НЕТ!
Впереди ждут драконы и принцы, а родители — это скучно. Я предлагаю оглянуться. Всего один раз.
Ты никак не поймешь: чтобы переделать мир, надо начать с себя.
Сколько попаданцев кругом. И все, конечно, невольные. Никто не мечтал провалиться в черную нору и огрести приключений. Всех закинули без спроса.
Хоть один из них оглянулся на оставленных родных?
НЕТ!
Впереди ждут драконы и принцы, а родители — это скучно. Я предлагаю оглянуться. Всего один раз.
— Веник, — я захлопнула книгу, — мне нужна помощь.— Думаешь, мне так понравилось играть благородного героя, что я жажду повторить. — Он задумался и вдруг стал похожим на того прежнего падальщика, того, у кого ума хватает лишь вскрыть могилу да убраться с дороги более сильного. Зачарованный туповатый взгляд, безвольный подбородок, сутулость, нитки слюны в уголке рта не хватает. — Давай вернемся обратно. Ты правильная высокомерная девка Седого демона, хоть и в прошлом, я недалекий падальщик. Идет?
Сколько попаданцев кругом. И все, конечно, невольные. Никто не мечтал провалиться в черную нору и огрести приключений. Всех закинули без спроса.
Хоть один из них оглянулся на оставленных родных?
НЕТ!
Впереди ждут драконы и принцы, а родители — это скучно. Я предлагаю оглянуться. Всего один раз.