Мои цитаты из книг
admin
добавил цитату
из книги
«Пушкин на юге»
7 лет назад
Александр поймал её взгляд и к ней подошел.
- Вы мне что-то хотите сказать?- спросил он её доверительно. (Отец стоял в стороне).
- Вы угадали, - отвечала Мария также негромко. - Я хотела сказать, что вы похожи...Ну да...что вы сами - как этот нарзан.
admin
добавил цитату
из книги
«Пушкин на юге»
7 лет назад
И такие минуты у Пушкина тоже бывали. Он никогда не видел океана, но знал по себе, что такое отлив, когда чувства внезапно мелеют и воображение меркнет; или безветрие на море и пустые, опавшие паруса.
Побежден быть не может народ, в самых бедствиях гордый своим именем, в самых горестных потерях не лишившийся добрых нравов, среди жесточайших оборотов судьбы хранящий твердо веру в законы праотцев!
Иван Иванович Лажечников (1792–1869) широко известен как исторический романист. Однако он мало известен, как военный мемуарист. А ведь литературную славу ему принесло первое крупное произведение «Походные записки русского офицера 1812, 1813, 1814 и 1815 годов», которые отличаются высоким патриотическим пафосом и взглядом на Отечественную войну как на общенародное дело, а не как на «историю генералов 1812 года». Сожженная и опустевшая Москва, разрушенный Кремль, преследование русскими...
Уверимся, что любовь к отечеству не есть призрак и что привязанность к имени своему не мечта. Уверимся, что Творец, бросив в нас первую искру жизни, присоединил к ней искру любви к отечеству. Привычка младенца к колыбели, привязанность его к кормилице, ребенка – к комнате, в которой он воспитывался, и к лугам, на которых он игрывал, юноши – к месту родины не есть ли приготовление к этой любви? Родители, друзья, супруга, воспоминания, страсти, несчастья и минуты блаженства укрепляют ее более и более и доводят до силы, которой мы в совершенных годах уже противиться не можем. Ах! Если бы любовь к отечеству была призраком, то и жизнь наша не что иное была бы, как мрачное, печальное привидение!
Иван Иванович Лажечников (1792–1869) широко известен как исторический романист. Однако он мало известен, как военный мемуарист. А ведь литературную славу ему принесло первое крупное произведение «Походные записки русского офицера 1812, 1813, 1814 и 1815 годов», которые отличаются высоким патриотическим пафосом и взглядом на Отечественную войну как на общенародное дело, а не как на «историю генералов 1812 года». Сожженная и опустевшая Москва, разрушенный Кремль, преследование русскими...
Хвала и слава имени русскому! На бранных полях гремит он победами; в мирных хижинах цветет состраданием. Хвала вам, сердца чувствительные! Герой восплещет народ среди шумных торжеств своих; человека благодетельного вспомянут несчастные в молитвах своих у престола Бога.
Иван Иванович Лажечников (1792–1869) широко известен как исторический романист. Однако он мало известен, как военный мемуарист. А ведь литературную славу ему принесло первое крупное произведение «Походные записки русского офицера 1812, 1813, 1814 и 1815 годов», которые отличаются высоким патриотическим пафосом и взглядом на Отечественную войну как на общенародное дело, а не как на «историю генералов 1812 года». Сожженная и опустевшая Москва, разрушенный Кремль, преследование русскими...
Благословляю меч, карающий врагов Отечества и прав его, кляну губительное железо, разрушающее памятники святыни и славы народной!
Иван Иванович Лажечников (1792–1869) широко известен как исторический романист. Однако он мало известен, как военный мемуарист. А ведь литературную славу ему принесло первое крупное произведение «Походные записки русского офицера 1812, 1813, 1814 и 1815 годов», которые отличаются высоким патриотическим пафосом и взглядом на Отечественную войну как на общенародное дело, а не как на «историю генералов 1812 года». Сожженная и опустевшая Москва, разрушенный Кремль, преследование русскими...
Вот что меня умиляет в моих барышнях — английский язык они учить не хотят, а быть «Мэри» и «Китти» — хотят!
Лето 1831 года в Риге было ознаменовано приездом на гастроли известного конного цирка господина де Баха. Труппа конных акробатов — одна из лучших в Европе — выступала на лошадях знаменитой и редкой породы липпициан. Публика была в восторге. Но на этот раз гастроли с самого начала были омрачены загадочными и трагическими событиями. Во время пожара из конюшен пропали два липпициана и был убит премьер конной труппы — Лучиано Гверра. Подозрение пало сразу на несколько человек… Новый роман...
Велика Российская империя, а как зародится дурацкий слух — так и понесется по ней со скоростью пули, и вмиг распространится, и доставит кучу хлопот.
Лето 1831 года в Риге было ознаменовано приездом на гастроли известного конного цирка господина де Баха. Труппа конных акробатов — одна из лучших в Европе — выступала на лошадях знаменитой и редкой породы липпициан. Публика была в восторге. Но на этот раз гастроли с самого начала были омрачены загадочными и трагическими событиями. Во время пожара из конюшен пропали два липпициана и был убит премьер конной труппы — Лучиано Гверра. Подозрение пало сразу на несколько человек… Новый роман...
Когда-то я увлекся шахматами — но вовремя сообразил, что эта игра бесполезна. Человек привыкает распоряжаться шестнадцатью фигурами, каждая из которых имеет свои права и обязанности. Он учится строить многоходовые комбинации — а потом выясняется, что для жизни его мастерство неприменимо. Ибо то, что он считал ферзем, оказывается пешкой, ладья уходит в запой, а конь самовольно убегает с доски — переезжает, допустим, в Саратов. Зато вместо коня является крокодил, пожирающий по три фигуры разом, или еще какая-то непредвиденная тварь.
Лето 1831 года в Риге было ознаменовано приездом на гастроли известного конного цирка господина де Баха. Труппа конных акробатов — одна из лучших в Европе — выступала на лошадях знаменитой и редкой породы липпициан. Публика была в восторге. Но на этот раз гастроли с самого начала были омрачены загадочными и трагическими событиями. Во время пожара из конюшен пропали два липпициана и был убит премьер конной труппы — Лучиано Гверра. Подозрение пало сразу на несколько человек… Новый роман...
но я не в состоянии жертвовать необходимым в надежде приобрести излишнее
«Однажды играли в карты у конногвардейца Нарумова. Долгая зимняя ночь прошла незаметно; сели ужинать в пятом часу утра. Те, которые остались в выигрыше, ели с большим аппетитом; прочие, в рассеянности, сидели перед пустыми своими приборами. Но шампанское явилось, разговор оживился, и все приняли в нем участие…»