Хорошая идея, но ее мир и так лоскутное одеяло из хороших идей, у большинства из которых нет ног.
Он никогда не думал, что море пахнет так странно, словно бы ненавидит землю и всех, кто оттуда явился.
Физика - это любовь. Зачем кому-то всю жизнь биться об истину, которую мы с трудом можем понять, если не ради любви?
В соотвествии с генеральной установкой на новизну, оригинальность и кидалтов стены украшали огромные фотографии персонажей "Звездных войн". Марселина чувствовала, как на нее давит Боба Фетт.
Она могла понять, чем шаманизм, единение и свобода от ограничений так привлекательны для белого среднего класса, обитающего за высокими заборами, утыканными камерами слежения, под присмотром вооруженной охраны. Это дикий мир, дух джунглей в пределах двадцати минут езды каждый второй вторник вечером.
Иногда мне кажется, что Господу не нужно никакого другого ада, кроме бесконечной зубной боли.
Именно это нравится нам больше всего – страдания других, паноптикум. Покажите нам пытки и безумие, покажите нам публичные вскрытия и отвращение, покажите, как девушки раздеваются на телеэкране. Мы – похотливое зверье. Радость открытого унижения знакома еще с восемнадцатого века. Если бы сейчас проводили публичные казни, то Четвертый канал показывал бы их в прайм-тайм, и рейтинги били бы все рекорды.
У всех есть теория. Спроси любого таксиста в Рио, и он поделится своей бесплатно. Таксисты всегда знают, как улучшить ситуацию в стране, кого поставить в лучшую сборную, где лучше всего поесть. Проблема в том, насколько полезна твоя теория? Объясняет ли она обыденное так же, как странное и сверхъестественное? Физика - не исключение. У нас были Ньютон, Эйнштейн, Бор и Гейзенберг, и каждый раз теория чуть лучше объясняет реальность, но нам предстоит ещё долгий-предолгий путь до конечной Теории Всего, финальной версии таксистов, которая объясняет всё, начиная от причин , по которой существует нечто, а не ничто, и заканчивая результатами футбольных матчей.
Лягушки видят на квантовом уровне, они могут заглянуть в мультивселенную. Вот почему они сидят с выпученными глазами.
— Битум, ты чего? Это же ржавое старье, валяющееся в пыли…
— В прошлый раз железяки там не было! И куста того высокого не было! За день вырос, что ли?! — уже в голос рявкнул я, досадуя на заторможенность девушки. — Стреляй! Патрона жалко?! Э-э-эй! Тревога! Тревога! Тревога! — Упав на живот, я засунул голову в кузов грузовика и закричал: — Тревога! Сейчас нападут!