admin

История любого языка – до некоторой степени всегда история политики и идеологии.

Лингво. Языковой пейзаж Европы

Гастон Доррен

С лингвистической точки зрения Европа – это языковой пирог, который состоит из нескольких больших кусков, множества мелких и горстки крошек. Устное и письменное многообразие языков нашего континента выглядит впечатляюще и невероятно увлекательно. «Лингво» – это языковой пейзаж нашего континента, живописные лингвистические реалии которого достойны пристального внимания, огромного интереса и искреннего восхищения.

Причем различия настолько существенны, что есть даже норвежско-норвежские словари.

Лингво. Языковой пейзаж Европы

Гастон Доррен

С лингвистической точки зрения Европа – это языковой пирог, который состоит из нескольких больших кусков, множества мелких и горстки крошек. Устное и письменное многообразие языков нашего континента выглядит впечатляюще и невероятно увлекательно. «Лингво» – это языковой пейзаж нашего континента, живописные лингвистические реалии которого достойны пристального внимания, огромного интереса и искреннего восхищения.

Если народ и правители говорят на разных языках, одной из сторон рано или поздно придется уступить.

Лингво. Языковой пейзаж Европы

Гастон Доррен

С лингвистической точки зрения Европа – это языковой пирог, который состоит из нескольких больших кусков, множества мелких и горстки крошек. Устное и письменное многообразие языков нашего континента выглядит впечатляюще и невероятно увлекательно. «Лингво» – это языковой пейзаж нашего континента, живописные лингвистические реалии которого достойны пристального внимания, огромного интереса и искреннего восхищения.

- Девушка, вам помочь? - Нет, я сама умру.

- Козел.
- Я уже понял, что ты ко мне не равнодушна. Дальше.
- Сволочь!
- Повторяешься.
- А ты сволочь в квадрате!

На фризе золотились странные русско-греко-латинские буквы надписи: «VΣЯ NАША ЖИZNЬ ИГRА».

...ещё немного — и весь наш мир будет безвозвратно удалён с Реальномирного Сервера!

Веер огненных стрел бесшумно и стремительно пролетел сквозь дыру.
Вторая кассета бомб… гниль и тьма!
Арлекин бросился на пол, ящерицей заполз под кровать — а там уже прятался Валериан, предусмотрительно заткнув уши пальцами.
— Не затыкать! — успел проорать ему Арлекин. — Открой рот, зевай!
И грянул гром… а за ним ещё и ещё… а напоследок — удар такой силы, будто по ушам врезали кулаками. Со стен и потолка сыпалась побелка, заставляя кашлять от меловой пыли… Вторая волна, третья… Арлекин не считал. Потом был рёв и ураганный сквозняк… А потом стало почти тихо.

Он глянул в окно.
Грибы вставали в небо.
Вставали с торжественным штормовым гулом.
Два гриба — большой и малый. Их ножки струились вверх и источали багровое тление. Купол белой шляпки большого гриба уже дорос до дыры в туче и поднимался сквозь неё в чистое небо. Остаток тучи тёмным клубящимся валом окольцовывал его… Никогда в жизни Арлекин не видел ничего грандиознее и прекраснее… Эти вздымающиеся купола… такой безупречной гладкости… такой до слёз невинной ангельской белизны… а вокруг — предсмертное кипение тучевых громад, провалы мрака, дымные снопы солнечных лучей… синева, пепел и перламутр…

Всё естественное искусственно, а значит, всё искусственное естественно.