Возможно, кровь и гуще воды, но доброта на сто процентов гуще крови.
Она учила, что раскрытый рот, как и раздвинутые ноги, до добра не доведут
Ведь песни все о боли. Конечно, бывают и веселые песенки, но даже в них, если прислушаться, есть страдание. Исправить песней ничего нельзя, но можно сделать так, что боль отступит и ты увидишь, что за ней.
Смотри туда, где боль заканчивается. Услышь те звуки, что начинаются за звуками. Ведь боль всегда в итоге отступает, и остается только красота.
Телевизор — такая штука: смотришь, и голова становится пустой
— Вам здесь не место, — резко ответил тот гнуснейшим тоном наигранного превосходства, свойственного людям, которые находятся в услужении у богатых.
В обычной жизни мы тоже застреваем: засыпаем, забившись в угол, и просыпаемся через семь, а то и через семьдесят лет, а жизнь уже прошла. Вот ты еще за школьной партой, и не успеешь моргнуть, как дети уже ходят в школу, а ты все пропустил — застрял. Мы слишком любим спускать жизнь на тормозах, а так нельзя, с этим нужно бороться.
Им было противопоказано сидеть в одной комнате, дышать одним воздухом. Им даже не следовало рождаться в одну эпоху. Произошла трагическая ошибка.
...коль есть любовь, её нужно делить до бесконечности.
Учеба подпитывает жизненные корни. Или же раскрывает мир по-новому, слой за слоем.