Пусть ты вырос вдали отсюда, но Саор в твоём сердце, в душе, в крови! Он прекрасен и не должен исчезнуть навсегда!
"Очнуться?.. Поздно, любовь моя. Вся моя жизнь — это колдовской сон… Звёзды, уже настоящие, лижут твоё совершенное тело, отражаются в невероятных глазах, даже в лунном блеске сияющих ярче всего на свете… Я приворожён, очарован, опьянён тобой… Тёплые, ласковые волны мягко окутывают меня, идущего за тобой в Океан… да хоть за Грань! Я готов ради тебя на всё. Даже — обуздать своё желание. Мне далеко до твоей преданности миру. На первом месте у меня ты, один-единственный, всегда — ты. Я благословлён и проклят тобой, Джэд".
Иногда мужики даже не понимают, как разрушают все своими тупыми словами.
... улыбка морды моего лица пугала окружающих оскалом истинного счастья…
Я возвращалась домой в золотом платье, прекрасная, как принцесса, и счастливая, как трезвеющий алкоголик.
Телохранители на входе облапали, привычно проверяя на факт ношения оружия. И почему-то стратегически важным местом для ношения смертоубийственных приспособлений, по их мнению, была грудь, но я не жаловалась — не мое, не жалко. А внушительным грудям из приопластика вообще было параллельно.
— Черт, Лика, я что, садист какой-то, чтобы порвать тебя? — Он освободил мои запястья, осторожно развязал и повязку на лице. — За кого ты меня вообще принимаешь, Лика? Я бы никогда не сделал тебе больно! Черт! Я просто хотел объяснить, что чувствую, когда ты меня начинаешь соблазнять, но причинять боль?! Как ты вообще до такой мысли дошла?
Я растерянно слушала его гневную отповедь и не придумала ничего лучше, чем сказать правду:
— Да я… про трусики сказала… — Алекс уставился на меня с таким видом, словно готов был убить прямо сейчас, и на этот раз очень жестоко.
— Порвать трусики? — переспросил явно приходящий в неистовство мужик.
— Ну да, — я медленно отползла и прикрылась подушкой, — просто это мои любимые… со стразиками…
Жизнь снова была прекрасна и вообще… в мужиков нужно влюбляться нормальных, а не в идеальных!
Люблю доводить представителей противоположного пола до состояния невменяемости и любоваться багровеющими лицами — там, где брились, всегда черненькие точечки проступают, так забавно.
— И все равно я тебя люблю, хоть ты и идиот... — Спасибо, я тебя тоже... с такой же поправкой!