9
Становятся здесь оба, и на город
Тревожные Аргант бросает взгляды.
Увидя, что противник без щита,
Танкред и свой отбрасывает также
И спрашивает: «Чем ты так встревожен?
Не мыслью ль о своем последнем часе?
Коль страх в тебя предчувствие вселяет,
То знай, что это – слишком поздний страх». —10
«Я думаю о городе злосчастном,
Еще недавно первом в Палестине,
Отныне ж разоренном и в моей
Защите не нуждающемся больше;
Я думаю, что жизнь твоя для Неба
И для меня утратила уж цену».
Сказал, и друг на друга наступает
Противников достойная чета.
109
Последняя надежда мусульманства,
Не оправдав названья своего,
Бежит постыдно и отряд бессмертных;
И с ним бежит калифов знаменосец.
«Несчастный! – восклицает Эмирен,
Путь беглецу внезапно преграждая, —
Из тысячи я выбрал не тебя ли,
Чтоб с честью это знамя охранять?110
Я, Римедон, тебе его доверил
Не для того. О жалкий трус! Среди
Врагов военачальника ты видишь
И все ж его решаешься покинуть?
Чего ты хочешь? Жизни? Так вернись,
Вернись со мной; твой путь ведет лишь к смерти.
Сражаться – для тебя одно спасенье,
Путь чести есть единственный путь к жизни».
Сорвем скорей цветок любви и будем Любить, пока любить самих нас могут!
Тревожно бьются воинов сердца:
Они стоят и смотрят. Напоследок
Одна из нимф глазам их восхищенным
Являет алебастровую шею
И разные приманки потайные.
А в нижней части лишь наполовину
Прикрыто тело жидкой пеленою,
И с прядей русых падает вода. Так, от росы вся влажная, выходит
Звезда, земле вещающая утро;
Такою же видали древле мать
Амура, выходящею из пены.
Рассеянные взгляды нимфы бродят
По берегу и падают как будто
Впервые на неведомых пришельцев:
Вмиг заливает краска ей лицо. Завязанные в узел распускает
Она по телу волосы свои:
На белизну слоновой кости будто
Завеса золотая ниспадает.
О, скольких сразу прелестей не стало!
Но новая готова уж на смену:
Стыдливостью и радостью полны
На воинов бросаемые взгляды.
Этот случай стал основой того, что направляло затем всю его научную деятельность: ненасытного желания понять истинный порядок, скрытый за внешним видом вещей. Вот как писал он сам: "...Я прекрасно знаю, что у меня нет никакого особого таланта. Любопытство, сосредоточенность и элементарное упрямство - вот что привело меня к моим результатам".
В стремлении к гармонии Эйнштейна всегда поддерживало глубокое чувство (которое он сам относил к религиозным) причастности к гармонии необъятной реальности, гармонии, которая проявляется в человеческом сознании, а также в красоте и рациональности мироздания.
Заметим к тому же, что Эйнштейн не был "чистым теоретиком", не проявляющим никакого интереса к практическим приложениям. На протяжении всей своей жизни, со времен лабораторных занятий в Цюрихе и работы в патентном бюро, он сохранял интерес к экспериментальным исследованиям и практическому применению научных знаний. В частности, Эйнштейн получил ряд патентов на различные изобретения, начиная от устройства для измерения малых напряжений, бесшумного холодильника и гирокомпаса на магнитной подвеске и заканчивая слуховым аппаратом.
Если не получается доказать то, что вы хотите доказать, продемонстрируйте нечто другое и настаивайте, что это то же самое. В ошеломлении, которое всегда сопровождает столкновение статистики с человеческим разумом, едва ли хоть кто-нибудь заметит подмену. Привязать цифру, отражающую какой-то факт, к другому факту — прием известный и всегда сослужит вам добрую службу. Действует безотказно.
Каждому, кого спрашивали о шансах чернокожих на трудоустройство, попутно задавали несколько вопросов, чтобы определить, не имеет ли респондент сильного расового предубеждения. Оказалось, что респонденты с самыми сильными расовыми предрассудками на вопрос о возможностях трудоустройства чернокожих чаще всего давали ответ «Да». (Было установлено также, что около двух третей респондентов, благосклонно настроенных по отношению к чернокожим, не считают, что у тех шансы трудоустроиться такие же, как у белых. А около двух третей тех, кто выказал предубеждение против чернокожих, заявили, что чернокожим предоставляются такие же хорошие отпуска, как белым.) Очевидно, что из этого опроса мало что узнаешь об условиях трудоустройства чернокожих, зато можно почерпнуть много интересного о межрасовых отношениях.
Говорят, писатель Луис Бромфилд заготовил дежурный ответ на письма от особо придирчивых корреспондентов на те случаи, когда его почта переполнялась настолько, что он был не в состоянии содержательно ответить на каждое послание. Ответ этот, хотя и не выражал согласия ни с чем и никак не поощрял к дальнейшей переписке, тем не менее удовлетворял практически каждого. Ключевая фраза звучала так: «Допускаю, что в сказанном вами что-то есть».