Никогда не позволяйте врагу опередить тебя хотя бы на полшага, на миг! Если хочешь быть победителем - будь всегда на шаг впереди своих врагов!
Моя мать всегда твердила, что самый опасный человек тот, кому от тебя ничего не нужно. Их-то и следует опасаться больше других.
Просто отец и мама учили меня тому, что, если что-то делаешь, делай это очень хорошо, если чему-то учишься - учись так, словно это самое важное дело в твоей жизни.
Когда-то мне говорил отец, а потом повторял Байрам-хан: не страшно упасть с лошади, главное - не побояться снова сесть в седло. И ещё. Если ты покажешь всем, что тебе плохо, люди не пожалеют, а если сделают это, то неискренне. Никогда не показывай, как тебе плохо, если хочешь, чтобы тебя уважали.
Никто не знает будущего. Даже время.
Даже оно понятия не имеет, внезапно просто приходит, и что-то случается, а ты оказываешься перед фактом и пытаешься всю жизнь понять почему, но не можешь. Почему со мной? Почему сейчас?
Потому что как ведь ты можешь понять?
Нет же никаких правил.
Нельзя сказать, что случится в следующий момент. Ну, приедет грузовик слева, вот и все, а дальнейшее и представить трудно, и никто не может знать заранее.
И приготовиться тоже.
– Нашей жизни, – назидательно ответила реаниматолог Танька, вкатив Мерлину какой-то укол и складывая свои причиндалы, – ежесекундно, с того скверного момента, как мы появились на свет, что-то угрожает. Этому типу тоже. И тебе. И мне. И нам. Именно поэтому, став врачом, я стала убежденной чайлдфри. А угрожает еще и потому, что ты, как говоришь, не можешь видеть свое собственное и наше будущее. А может, наш кирпич уже положили на край крыши. Может, на наши рельсы Аннушка уже накапала масла, а тромб, готовый оборваться, уже созрел на стенке вены.
как будто мир перевернулся и я-это уже не я, а кто-то другой-незнакомый и чужой.
«От службы не отказывайся, на службу не напрашивайся»
Во мне никогда не исчезало чувство происхождения. Даже тогда, когда я не понимал, что оно существует. Я ощущал его как шум жизненных соков в дереве. Будто наведенные токи какие-то, источник которых-в далекой дали.
Мама, отец, дед, вся жизнь рода в веках...это корневая система, которая удерживает твои ветви, и ты можешь оборачиваться ими в любую сторону света.
Наверное, это и есть иммунитет... Это очень важно. Ты знаешь, что можешь гнуться под переменчивый ветром, и леденеть в зимнюю стужу, и даже отлетать по осени желтым листом.
Но это главное всегда с тобой. Ты знаешь, что ты есть. И ты не один.
Это была естественная жизнь в большом семействе с сильной корневой системой. Я долго не мог понять, почему на меня изумленно смотрит класс, когда я утром честно признаюсь учительнице, что опоздал, потому что Рихтер играл на пианино до трех часов ночи и не давал спать. Я не понимал, что в этом особенного?
Ведь в застольных воспоминаниях у нас такие имена витали, что мало не покажется: Сережа Рахманинов, Паша Васильев...
Велимир Хлебников, по рассказам мамы, спал у нас на рояле, а Маяковского бабушка спустила с лестницы, сказав, что отказывает ему в доме. И все это казалось естественным.