Человек не учится ничему, что далеко от него, что он не прочувствовал и не пережил сам.
Что-то кончается, что-то начинается...и у жизни нет четко прописанного сюжета. Никому не гарантирован хеппи-энд, но пока живешь, всегда есть надежда. Завтрашний день...каким он окажется, неизвестно, но главное - что он все-таки будет.
Наша жизнь и вправду театр, а мы – актеры. Но плох тот актер, который подчиняется судьбе. Нужно уметь выходить за рамки собственной роли, нужно дерзать, смотреть в небо, а не на землю, боясь сделать новый шаг. Бороться, рисковать и не сдаваться даже...
Быть серьезной – это же так скучно! Серьезные люди такие серые, словно запыленные, словно согнутые под бременем своей серьезности и значимости.
Да, плохо. Да, больно. Но если раскрашивать свою жизнь в черные тона, она и будет мрачной и полной безысходности. Каждый сам делает свой выбор.
Нельзя никого пускать в свое сердце, ничего хорошего из этого не получится.
Можно ли перековать, не травмировав, металл? Можно ли внушить, что огонь страшен, тому, кто ни разу не обжигался?..
«Я дитя Палаты общин, – заявил Черчилль, выступая перед конгрессом США в декабре 1941 г. – В доме моего отца меня учили верить в демократию. “Доверяй народу” – вот было его напутствие… В моей стране, как и в вашей, общественные деятели гордятся тем, что являются слугами государства, и стыдятся быть его хозяевами».
Несмотря на все послевоенные заявления немецких офицеров, что они сражались за честь своей родины, на самом деле очень часто все дело оказывалось в деньгах. Подарки, которые Гитлер делал своим генералам, сегодня бы назвали «золотыми наручниками». Эти дары и награды должны были заставить людей хранить верность, хотя истинная преданность не продается и не покупается.
В британской армии происходили другие крайности. После войны лорд Аланбрук оказался в таком бедственном положении, что вынужден был выставить дом на продажу и перебраться в примыкающий к нему домик садовника. Страстно увлекавшийся орнитологией Аланбрук был даже вынужден продать свои книги о птицах. Он, однако, не был подавлен ухудшением своего материального положения, поскольку не ожидал, что государство преподнесет ему большое поместье. Он прожил свою жизнь в соответствии с моральным кодексом, в котором ничего не говорилось о финансовом вознаграждении.