– В качестве гарнира подойдет моя дикая, первобытная страсть? – театрально воскликнул Рат, но, правильно истолковав показанный мною кулак, вздохнул.
– Я все понял, только не бей. Разве что нежно, ласково и подушкой!
Слезы всегда превращают мужчин в растерянных мальчишек. Они теряют бдительность и совершенно не знают, что делать.
– Сливки, корицу? Быть может, сахара или пирожное, леди?
– Ролан бросил выразительный взгляд на мою чашку. Насмехаешься? Отлично.
– Не стесняйтесь, пожалуйста. Все для вашего удобства.
– Безусловно. Все сразу. Сливки, корицу, сахар, пирожное и еще торт с молоком.
– А на столе не сплясать? – уточнил темный.
– Желательно с раздеванием.
– А шнурки погладить?
– И постирать. Всенепременно с крахмалом.
– Прошу, приступай, будет интересно.
– Ролан взял в руки кружку и откинулся на спинку стула. Прямо как король, выигравший битву. – Начни с раздевания.
– Ой, я не умею! – Я скопировала позу противника и улыбнулась. – Покажи, как надо.
– Хочешь сказать, не ты напал на карету, не ты приказал отправить нас на восток, не ты сбросил камень на тропу?
– Так, по порядку, – вздохнул Ролан. – Я. Не я. Я.
Я помолчала, вспоминая, в каком порядке задавала вопросы, – как он вообще умудряется все запоминать?
Это дорогого стоит – когда есть кто-то, кто любит тебя не потому, что ты такая распрекрасная, а потому что ты – это ты.
Но одного желания измениться недостаточно. Нужно еще где-то найти в себе силы сделать хотя бы крохотный шаг в нужном направлении.
Да, враг, который упорно не замечает, что он враг, - это большая проблема, надо сказать.
- Еще полчасика.
- Полчасика прошли тридцать шесть полчасиков назад, Таннер!
- Это долгие полчасика, - невозмутимо откликнулся маг, переворачивая карту вверх тормашками.
Позвольте мне сказать вам кое-что, старина. Никто из нас не знает ближнего своего. А живем годами бок о бок. Мы тешим себя мыслью, что знаем свою половину насквозь. Однако в один прекрасный день обнаруживаем, что представления не имеем о ее истинной сущности, и такое случается сплошь и рядом. Моя собственная жена, которая из-за робости пять раз проваливалась на экзамене по вождению автомобиля, на прошлой неделе прыгнула с парашютом – в благотворительных целях.Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, птолные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие. Когда-нибудь я накуплю множество книг, мечтаю я, и они будут всегда под рукой, стоит лишь подойти к полкам и выбрать какую-нибудь по вкусу. Настоящий гарем. Самые любимые я буду держать возле кровати.
*** Когда я заглядываю в магазины, у меня текут слюнки и чешутся руки – мне хочется трогать книги, ласкать их, открывать и проглатывать одну за другой.
Я всегда любила книги. Я их просто обожаю. По-моему, в книгах есть что-то очень сексуальное. Они гладкие, плотные, они полны восхитительных сюрпризов. Они хорошо пахнут. Их можно положить в сумочку, носить с собой и открывать когда вздумается. Они не меняются. Они такие, какие есть, и больше никакие. Когда-нибудь я накуплю множество книг, мечтаю я, и они будут всегда под рукой, стоит лишь подойти к полкам и выбрать какую-нибудь по вкусу. Настоящий гарем. Самые любимые я буду держать возле кровати.Чаринг-кросс-роуд – это торжество книг: они высятся кругом целыми грудами. Выставлены напоказ в витринах. Искусно сложены в пирамиды. Веером рассыпаны на столах. Сброшены в коробки. Нагромождены до потолка и свалены кучами на полу. Когда я заглядываю в магазины, у меня текут слюнки и чешутся руки – мне хочется трогать книги, ласкать их, открывать и проглатывать одну за другой.