Случайные руки не дарят тепла, а от случайных поцелуев не замирает сердце. И следующим утром тебя накрывает одиночеством, которое ничем не заглушить. Забирая часть тебя, они ничего не дают взамен - разве что деньги. Но никакие деньги не могут компенсировать ту пустоту, что остается после них, и то отвращение, что преследует тебя в подсознании...
Мы начинаем путь вниз тогда, когда думаем, что мы лучше всех и нет нам замены.
Любовь - это всегда хаос. Ты лишаешься покоя, не можешь реально смотреть на вещи. Чем искреннее твое чувство, тем подлее тебя кидают...
Лишь тому понятна чужая боль, кто в достатке испытал ее...
Любовь подчас жестока - она ломает судьбы, калечит, разрушает...
Жаловаться - это расписываться в своем поражении...
У нее свое отношение к богу, так часто карающего и редко милующего, но ей часто нужны слова утешения, как тяжело подчас молчать. Но кому интересны чьи-то переживания? Вне стен больницы люди не хотят слышать об этом. Они опускают глаза, молчат или невнятно сожалеют, пытаясь абстрагироваться. Их можно понять,
зачем кому-то чужое несчастье? У всех полно своих проблем...
Для того, чтобы понимать другого, совсем необязательно говорить на одном и том же языке...
Бежалось хорошо, легко. И, самое главное, на бегу получалось скрыться от разных мыслей. Вот знаю же, причем давным-давно, что говно в этом мире говно и есть, а вовсе не шоколадное мыло с ароматом ландыша. И уж если вписался в шайку разбойников, то не стоит потом удивляться грабежам и изнасилованиям.
– А как ты сюда попал? – перевел я тему разговора.
– Вообще круто было, – покачал головой Бас, – короче, сидим как-то вечером, нас дрючат, как обычно…
– Чори?
– Не, поздно уже было, а этот урод редко в вирте задерживался. Он с девяти до восемнадцати, все чин-чинарем. Было кому еще… ну, короче, сидим, жопой на кольях, кстати, и тут бах, трах – открывается сразу три портала и оттуда перцы выпрыгивают, все на полном фарше – доспехи там, магия пиу-пиу, дым, огонь, ад и Израиль, короче. И давай наших надсмотрщиков гасить.