"Чем занимается твой отец?"
"Сигары курит" -
"А мать?"
"Вяжет кружевные салфеточки в гостиной" -
"А ты?"
"Не знаю".
Что бы ты ни делал это лишь принижение одного за счет другого, ты ценишь то-то и отрицаешь то-то, вверх-вниз, но если ты подобен пустоте то тебе надо лишь созерцать пространство и хотя в этом пространстве ты видишь упрямых людей в излюбленных ими хвастливых личинах и защитных скорлупках пренебрежительно фыркающих и самодовольных пассажиров одного парома на другой берег ты все так же будешь созерцать это пространство чья форма — пустота, а пустота — форма —
А тем временем природа безмятежно пылает, природа сжигает природу — А я — я сижу и обедаю лапшей с крафтовским сыром, пью крепкий черный кофе, наблюдаю как в 22 милях от меня валит дым и слушаю радио —
Люди, которых мы называем Мама и Папа, дали нам жизнь, а затем пустили все на самотек и не попытались объяснить что к чему – типа, заботься о себе сам и отстаивай свое место под солнцем, – не учитывая, что ты, может, сделан из другого теста и не годишься для такой жизни.
Я перекладываю «вальтер» в левую руку и беру у герра Силвермана мобильник. Направляю свет на внутреннюю поверхность его руки:Сперва они тебя игнорируют,
затем они над тобой смеются,
затем они с тобой сражаются,
затем ты побеждаешь.
Потому что я читал твои сочинения. И заглядывал тебе в глаза на уроках. И я точно знаю: ты понимаешь – ты другой. И я знаю, как иногда трудно быть другим. Однако я также знаю, какое, возможно, мощное оружие – быть другим. И как мир нуждается в подобном оружии. Ганди был другим. Все великие люди такие. А неординарные люди вроде нас с тобой должны искать себе подобных, людей, которые тебя понимают, чтобы не чувствовать себя одиноким и в конце концов не очутиться там, где сегодня оказался ты.
Мне кажется, будто у меня внутри что-то сломалось, и я не могу собрать сломанный механизм. Типа, в этом мире для меня больше нет места, такие дела.
Сделай что-нибудь! Хоть самую малость! Потому что с каждым новым решением, с каждым вдохом ты совершаешь революцию.
“Mr. Peacock, I’m going to count to three, and if you’re not on your way to class by the time I say three, you’re going to have a big problem.”
“What type of problem am I going to have?”
He raises his index finger and says, “One.”
“Don’t you think we should discuss the consequence of my possible inaction so I can decide whether or not doing what you have requested is truly in my best interest? I want to make an informed decision. I want to think. This is school after all. Aren’t you supposed to encourage us to think? Help me out here.”
He makes a peace sign, and says, “Two.”
Мой друг Бабак – иранец по происхождению, но, когда мы впервые встретились, он всем говорил, будто он перс, так как большинство американских подростков не знают, что Иран когда-то назывался Персией, но достаточно часто смотрят по телику новости, чтобы ненавидеть Иран.