«Забавно все-таки устроена жизнь, — подумал молодой римлянин. — Попробуй-ка что-нибудь в ней улучшить — и растратишь все силы. А вот чтобы ухудшить и без того провальную ситуацию, ты можешь не шевелить даже пальцем».
— Завтра никогда не наступает, — заметила Джейн. — Всякий раз, когда просыпаешься, это уже сегодня.
В дальнейшей жизни, у взрослых людей, сторонящихся активных социальных свя- зей, мы обнаруживаем неспособность выступать перед публикой, страх перед ней. Это связано с тем; что они считают свою аудиторию враждебной. У них появляется чувство неполноценности. Дело в том, что человек может говорить хорошо, только если он…
“Да, у меня с ним что-то было. Только у него со мной — ничего не было.”
Не всякую грязь можно смыть водой.
Когда вы чувствуете, что общественное мнение оказывает давление на вас, пытаясь убедить вас сконцентрироваться на проявлениях мира, повторяйте для себя эту сокрушительную правду: "Я умру, я не важен, никто не важен." Знание этого является единственной вещью, которая берётся в расчёт.
I'm Nobody! Who are you? Are you – Nobody – too? Then there's a pair of us! Don't tell! they'd advertise – you know! How dreary – to be – Somebody! How public – like a Frog – To tell one's name – the livelong June – To an admiring Bog!
- А вдруг другие люди его заметят? - Вполне возможно, - сказал Ворчун. - Если он окажется забывчивым, рассеянным и обнаружит себя. Или если он войдет в раж, когда будет охотиться на поверхности. Или наскочит на лодку, как это было с почтальоном. Нам остается только надеяться, что он будет себя хорошо вести. - Даже если…
"Скорее всего, Клеопатра приняла один из своих ядов. Например, смесь цикуты и опия, которой отравили Сократа. Ганнибал выпил яд, когда его загнали в угол. Митридат пытался сделать то же самое. Дядя Клеопатры, правитель Кипра, знал, что делать, когда римляне пришли за ним в пятьдесят восьмом году."
Тот же Володя припоминал случай из своей альпинистской жизни, ему тоже было, что порассказать - как падали и разбивались, как выволакивали товарищей из трещин... Серега слушал и подобно прочим открывал рот, поражался и млел. Он был теперь частью этого братства, он понимал суть рассказываемого. Все они приобщились к этому…