По каким-то еще, скажем прямо, неясным, но могущественным законам язык не может существовать без сложностей и исключений, устаревших конструкций и пока полупереваренных нововведений. Видимо, это некие присущие всему живому принципы. Противодействовать им – все равно что пытаться проложить все сосуды в теле человека по линеечке или заставлять кошку ходить на задних лапах. Все, что нам кажется трудным, все, чему нужно долго учиться и чему так тяжело учить, все эти неудобные изгибы, непоследовательности, бесконечное разнообразие вариантов – все это и есть жизнь. И она выносит свой приговор любому придуманному языку. Пока он искусственный, то есть легкий, простой, разбирающийся, как игрушка из детского конструктора, – это не инструмент для выражения тонкой души человека. Когда же он становится теплым и родным, из всех углов вылезают самые диковинные штуки, и простоты как не бывало.
Как это часто бывает в жизни, побеждает отнюдь не самый способный от рождения и тем более не самый везучий, но самый упорный. Главное всегда происходит тогда, когда после безуспешных попыток мы делаем отчаянное усилие - и вдруг находим к себе ключик.
...Язык - душа народа, язык - такой взгляд на мир, какого у вас нет и быть не может, язык - это будущие друзья и единомышленники. Язык - путешествия, открытия, встречи, которых без него никогда не будет.
Говорить на языке какого-то народа - значит принимать его образ жизни.
Хотелось бы посоветовать не давать воли однообразию. Язык следует учить как бы по спирали - произношение, потом грамматика, затем освоить список слов и снова перейти к произношению.
“Впрочем, о тысячах говорить серьезно не стоит – прежде всего потому, что 2/3 из них не имеют письменности. Учтем даже то, что из оставшейся трети лишь 500 языков удовлетворительно описаны. Выучил ли хоть один, самый гениальный, полиглот по крайней мере большую их часть? Если опираться только на строго документированные данные последних двух веков, то мы можем вспомнить прежде всего Л. Шютца, дошедшего до 270 языков. Немногим уступили ему датчанин Р. Раск – 230 и англичанин Дж. Боуринг – 200. Далее идут полиглот из ГДР Г. Гестерман – 123, итальянцы Дж. Меццофанти и К. Тальявини – от 100 до 120 языков, а замыкает список наш современник Ж. Шмидт, освоивший 66 языков.”
"Видите ли, коллега, много языков нельзя знать. Ведь каждый из них нужно не только вызубрить, но и "прожить"..."
Склонность к языкам - не профессия или хобби, а черта характер
“Знать прошлое своего языка – значит говорить с предками без переводчика”
Вот, скажем, племя таджу, населяющее одно из ущелий в Индии. Здесь в домах царит поразительная тишина. Дело в том, что женщины по древней традиции говорят на одном языке, а мужчины – на другом. Семейный скандал просто невозможен, поскольку обе высокие стороны либо едва знают язык супруга, либо привыкли изъясняться жестами.