Вот тот, в сторонке, – адвокат без дела: Он бросил суд, он божий раб всецело
Весьма нестойки дамы и мужчины;
Людские добродетели хрупки:
Они сосуды дивные из глины,
Чуть тронь – и треснут. Склеить черепки?
Но склеенные не прочны кувшины.
Заботливо оберегать сосуд,
Хранить его от порчи – тщетный труд
Они клянут обманчивую славу,
Измучены и страшно голодны;
Не ужинав, ложиться спать в канаву —
Дурная привилегия войны.
Рассветный луч, горящий в каплях рос.
Скажи мне, что ты чувствовал, Шандос,
Увидев королеву нимф приветных
Перед тобой в твоих штанах заветных?
Верхом садится на осла, взывая: «Я за тебя отмщу, страна родная!»
Копьем с десяток англичан пронзает. Смерть мчится сзади, страх опережает
Ах, Глупость, Франции сестра родная! Должны лишь в ад и папу верить мы И повторять, не думая, псалмы!
Его душа, где обитала злоба, Себе осталась верною до гроба
Гермафродит, рожденный похотливым —
Он в этом мать с отцом не посрамил, —
Сказал: «Я создан, чтобы быть счастливым;
В себе я чую всех желаний пыл —
Так сделай же, чтоб я их утолил!
Мне надо – страсть моя тому причиной —
И женщиной в любви быть, и мужчиной,
На вечно мрачной стороне луны Есть рай, где дураки расселены.