Мои цитаты из книг
Дождь обрыдал тротуары,
лужами сжатый жулик,
мокрый, лижет улиц забитый булыжником труп,
а на седых ресницах —
да! —
на ресницах морозных сосулек
слезы из глаз —
да! —
из опущенных глаз водосточных труб.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Ах, зачем это,
откуда это
в светлое весело
грязных кулачищ замах!Пришла
и голову отчаянием занавесила
мысль о сумасшедших домах.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Детка!
Не бойся,
что у меня на шее воловьей
потноживотые женщины мокрой горою сидят,—
это сквозь жизнь я тащу
миллионы огромных чистых любовей
и миллион миллионов маленьких грязных любят.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Меня сейчас узнать не могли бы:
жилистая громадина
стонет,
корчится.
Что может хотеться этакой глыбе?
А глыбе многое хочется!Ведь для себя не важно
и то, что бронзовый,
и то, что сердце — холодной железкою.
Ночью хочется звон свой
спрятать в мягкое,
в женское.И вот,
громадный,
горблюсь в окне,
плавлю лбом стекло окошечное.
Будет любовь или нет?
Какая —
большая или крошечная?
Откуда большая у тела такого:
должно быть, маленький,
смирный любёночек.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Allo!
Кто говорит?
Мама?
Мама!
Ваш сын прекрасно болен!
Мама!
У него пожар сердца.
Скажите сестрам, Люде и Оле,—
ему уже некуда деться.
Каждое слово,
даже шутка,
которые изрыгает обгорающим ртом он,
выбрасывается, как голая проститутка
из горящего публичного дома.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
У него пожар сердца.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Вселенная спит, положив на лапу с клещами звезд огромное ухо.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Ночью хочется звон свой спрятать в мягкое, в женское.
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?
Владимир Маяковский – уникальный поэт, соединивший в себе певца улицы и тончайшего лирика. Трагический разлад этих двух начал во многом определил его поэтический портрет. В настоящее издание вошли стихи, поэмы и проза Маяковского, а также воспоминания о нем современников.
Все перепуталось навек, И мне не разобрать Теперь, кто зверь, кто человек, И долго ль казни ждать.
Серебряным веком русской культуры принято считать приблизительно первые два десятилетия XX века. Но, думается, Серебряный век – явление более глубокое, выходящее за границы этого хронологического нагромождения. Серебряному веку свойственно ощущение праздника и катастрофы, предчувствия трагедии. Но не только – предчувствие. Серебро века плавилось в плавильнях великих потрясений, постигших страну. Участники Серебряного века пронесли свою творческую избранность через революцию, репрессии, войны,...