- ...Не думаю, чтоб зависть, что ли… а так: как нагляжусь на твоих собак — на своих и глазу бы не накидывал. Так и подмывает перевешать всех дотла, да и забастовать…
— Помилуй, чего ж ты хочешь еще? Давно ли ты стал охотником? Все бы разом! Нет, этого скоро не достигнешь!… Надо выжидать. Вот ведь добился же наконец: стая у тебя хоть куда! Чего же еще желать?
Боже мой! На семи печатных листах не передашь всего, что говорилось по получении этого окончательного отказа! Начали наконец утверждать и доказывать, что мы можем травить в дачах графини Отакойто. Отчего, например, во время прохода степью на нас не могут напасть волки, лисицы, даже зайцы? И мы, защищая свою жизнь, рубим их, стреляем, наконец, травим собаками.
Спросил ярл:
- По-твоему, броситься сломя голову на край Мидгарда лишь затем, чтобы за него заглянуть — стоящее дело?
- Тогда возвращайся высиживать яйца, — заявил Рунг. — И нечего тебе здесь делать.
...Гисли Лежебока, которого в фьорде называли еще и Прожорливой Собакой, а все оттого, что не гнушался Гисли никакой пищей и желудок его переваривал камни.
Из черепов епископов и монaхов воины делaли себе чaши - с тем чтобы, пируя, вспоминaть о веселых временaх.
Вот уж правда, великие дела делаются в тишине и сами по себе незаметны.
Это вы привыкли от всякой беды откупаться, а я стараюсь от любой беды отбиваться.
Утро солнечное, радостное. Поют скворцы. И трудно Андрею не верить, что мечты не сбудутся.
И до Батыя разве князья да бояре не мутили житейский покой ради властолюбия?
Русь сильна бабьим милосердием.