– … ты поцеловал её. Не так ли? ... – Ты – что? – переспросил Киприан. Вайолет нахмурилась. – Это плотские дела – тебе не понять. – Я знаю, что такое поцелуй, – Киприан слегка покраснел. – Это ведь чувство, да? Сильное чувство, – продолжала Вайолет. – Вот что высвобождает твою силу. Страсть и смерть; сад и трюм корабля.…
Я смотрю ему прямо в глаза, ожидая прочесть в них страх, гнев или стыд. Ничего. Глаза пустые, лицо бледное, невыразительное, как чистый лист бумаги.
Ты кого кормить собралась??Целую армию??
Такое случается несколько раз в жизни: ты отрываешься от земли, и прошлое остается позади, а будущее, в котором ты планировал приземлиться, еще не подоспело, и на мгновение ты зависаешь в чистом неведении и не узнаешь даже сам себя.
Может, он и прав. Дело не в победе, а в том, чтобы найти в себе мужество бросить вызов.
А по логике вещей, если бы бог существовал, я бы кормил червей вместо твоего папы. Умирали бы не хорошие люди, а плохие.
– Купил? – задал новый вопрос Хамитяй Хамзяевич. – Нет, сам сделал, – внес ясность Николай Михайлович. – Я ведь скульптор. – И в живописи сечешь? – оживился Хамитяй Хамзяевич. – Ну! – подтвердил народный художник России. – Тогда консультировать меня будешь! – хлопнул его по плечу Ахметов-старший. – Я, понимаешь ли, тут…
Чуть поодаль от леди Макбет и висевших на шведской стенке ведьм расположилась живописная парочка. Существо мужского пола Марат Ахметов немедленно нарек «мужиком в короне». Катя, Таня, Олег, Темыч и еще несколько наиболее просвещенных учеников десятого «Б» узнали в сем мужике короля Клавдия из «Гамлета». А в его напарнице…
Девочки обсуждали господина Пролюняева и его супругу. - Кого-то он мне напоминает, - говорила Моя Длина. - Михаила Боярского, - уже давно разобралась в этом Катя. - Ну точно! - хлопнула себя по колену Школьникова. - Если Боярского сперва в кислоте подержать, а потом снова вынуть... - Господи! Что ты говоришь! - ужаснулась…
– Права-то у предка хоть целы? – полюбопытствовал Олег. – Разумеется, нет, – угрюмо промямлил Темыч. – Как сказала ему моя мать, он вообще теперь почти бомж. – Как это? – удивился Олег. – Очень просто, – продолжал грустную историю Мартынова-старшего Темыч. – Предок все документы сложил в барсетку, а барсетку сунул в…