… не изменять интеллигентности ни при каких обстоятельствах — это и есть настоящая интеллигентность.
Все мы в этой жизни хоть немного, хоть в чем-то да виноваты…
Чувство юмора может стать опорой и подарить самообладание почти сверхъестественное…
Любовь, я понял еще в детском саду, ужасна тем, что не отпускает человека ни на мгновение. Стихи, я думаю, иногда освобождают от себя поэта, наука не круглосуточно будоражит и терзает мысли ученого, а любовь полностью завладевает тем, кто ей поддается. Она либо вовсе и порой внезапно покидает свою жертву, либо пребывает вместе с ней неотрывно, как дыхание или сердцебиение. Даже ночью, даже во сне.
Есть люди, которые считают это занятие — ложиться костьми за истину — своим главным предназначением: вынь да положь им амбразуру или лучше того — эшафот, чтобы умереть за торжество справедливости. Исключительность они делают повседневностью — и общаться с ними поэтому нелегко.
Нет никого страшней женщин, которые мстят за свою безответную страсть.
Собственные беды оставляют в душе рубцы и учат человека важным истинам. Это аксиома. Но мне кажется, если человек запоминает только такие уроки, у него заниженная чувствительность. Плакать от собственной боли нетрудно. Трудней плакать от боли чужой.
Бабьему сердцу отроду подарена жалость.
Не сделать проще, чем сделать.
«Я смотрела на школьную лестницу, и что-то потихоньку стало раскачиваться во мне. Вдоль лестницы, на каждой ступеньке, стояли маленькие люди в серых костюмчиках и коричневых платьицах, нет, назвать их малышами не поворачивается язык: это были печальные и усталые маленькие люди»