Мои цитаты из книг
Но больше всего меня тревожила мысль об одиночестве художника и тщетности его усилий. За свою жизнь я встретил только двух писателей, которых мог назвать художниками: Джона Каупера Повиса и Фрэнка Харриса. Первого я знал по лекциям, которые посещал, а со вторым познакомился, выступая в роли подручного портного, приносил ему одежду, помогал примерять брюки. Была ли моя вина в том, что я не сумел войти в этот круг? А собственно, как мог я познакомиться с другим писателем, художником или скульптором? Нахально вломиться в его студию, заявить, что я мечтаю писать, рисовать, лепить, танцевать? Где обитают представители богемы в нашем огромном городе? Говорят, в Гринич-Виллидж. Я жил там, ходил по улицам района в любое время суток, забредал в кафе и чайные, галереи и музеи, книжные магазины, дешевые ресторанчики, винные погребки и забегаловки. Да, я сиживал в тех же кабаках, что и Максуэлл Боденхейм, Садакичи Хартман, Гвидо Бруно, но никогда не встречал там фигур ранга Дос Пассоса, Шервуда Андерсона, Уолдо Фрэнка, Э.Э. Каммингса, Теодора Драйзера или Бен Гехта. Даже призрак О'Генри не витал там. Где они обитали? Некоторые были уже за границей, где вели счастливую жизнь изгнанников или диссидентов. Они не нуждались в обществе других литераторов, во всяком случае, таких новичков, как я. Но как было бы чудесно, если б в те дни, когда мне это было так нужно, я бы встретился и поговорил с Теодором Драйзером или Шервудом Андерсоном, которого боготворил! Несмотря на всю мою неопытность, нам, возможно, было бы что сказать друг другу. И тогда, быть может, я обрел бы веру в себя и начал писать или уехал за тридевять земель искать удачи в чужих странах.
Секс. Смерть. Искусство...
Отношения между людьми, захлебывающимися в сюрреализме непонимания. Отчаяние нецензурной лексики, пытающейся выразить боль и остроту бытия.
«Нексус» — такой, каков он есть!
В мире нет больше того, что зовется душой.
Секс. Смерть. Искусство...
Отношения между людьми, захлебывающимися в сюрреализме непонимания. Отчаяние нецензурной лексики, пытающейся выразить боль и остроту бытия.
«Нексус» — такой, каков он есть!
Стремление изменить мужчину затягивает и щекочет нервы.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Вот что удивительно - младенцы совсем не распознают знаменитостей.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Когда случается несчастье, самое страшное - момент после пробуждения. Голова после сна чистая, но стоит открыть глаза - и тут же вспоминаешь.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
С несчастьем тяжелее всего совладать, когда чувствуешь вину или стыд.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Отношения - как детские качели: если все идеально сбалансировано, они замирают.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Страшно находиться в комнате, полной знаменитостей, - ты знаешь, кто они, но никто не знает, кто ты.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Если слишком часто выяснять отношения, это входит в привычку.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.
Когда сильно устаешь, самая глупая мелочь начинает раздражать и прямо-таки доканывает тебя.
Роман X. Филдинг касается двух самых популярных в западном обществе тем – культа знаменитостей и нищеты стран третьего мира Автору блестяще удается показать контраст между сливками лондонского общества и голодающей африканской провинцией, сочетая в своем повествовании тонкий юмор и глубочайшую серьезность.