"Если бы мы были умнее и лучше, вероятно, боги объяснили бы нам свои безумные, невыносимые поступки"
(Ольядо о смысле жизни и детях)- Если бы целью жизни было просто ее продление, то ничто другое вообще не имело бы значения, потому что в таком случае "сегодня" всегда было бы только предвкушением и подготовкой к "завтра". Но ведь существуют сбывшиеся надежды, Грего. Существует счастье, которое у нас уже есть. Счастье каждого мгновения. Конец нашей жизни, даже если не осталось ничего, чтобы продолжить ее, если нет никаких последователей или потомков, конец жизни не стирает ее начала.
- Но тогда ее нельзя оценить, - возразил Грего. - Если твои дети умерли, вся твоя жизнь - пустое.
- Нет, - спокойно, но твердо сказал Ольядо. - Ты говоришь так потому, что у тебя нет детей, Грегуино. Но ничего не утрачивается. Ребенок, которого ты держал на руках хотя бы единственный день до своей смерти, не пустое, поскольку одного этого дня достаточно для достижения цели самой по себе.
Ты уже отодвинул небытие на час, на день, на неделю, на месяц. И если мы все умрем здесь, на этой маленькой планете, наша смерть не зачеркнет прожитых нами жизней.
Грего покачал головой.
- Нет, ты не прав, Ольядо. Смерть отменяет все.
Ольядо пожал плечами.
- Тогда зачем же ты прикладываешь усилия и что-то пытаешься делать, а, Грего? Ведь ты все равно когда-то умрешь. Зачем заводить детей? Ведь и они когда-то умрут; умрут и их дети; все дети умирают. Когда-нибудь звезды улетят или взорвутся. Когда-нибудь смерть накроет всех нас стоячей водой небытия, и ничего не будет всплывать на поверхность, ничего не выдаст того, что мы когда-то здесь жили. Но мы-то жили, и в то время, когда жили, мы были живыми. Правда в том, что было, есть и будет, а не в том, что могло быть, должно случиться или никогда не может произойти. Если мы умрем, наши смерти будут иметь смысл для остальной вселенной. Даже если о нашей жизни никому не было известно, сам факт того, что кто-то жил здесь и умер, эхом отзовется по всей вселенной.
- И тебе довольно этого? - поинтересовался Грего. - Умереть в назидание? Умереть, чтобы другие почувствовали ужас от того, что они убили тебя?
- Бывают и худшие предназначения.
"Верьте всему, что слышите. Ваша жизнь, возможно, не станет от этого лучше, чем у болванов по соседству, зато намного разнообразнее."
Только религия способна заставить нормальную герлу так себя испоганить.
Современное так называемое цивилизованное бытие уже само по себе попытка уйти от реальности, насколько эта ваша реальность вообще существует.
Нашей стране нужны не лучшие дети, а лучшие взрослые, которые смогли бы вырастить лучших детей.
Негры стоят выше европеоидов в том, что не изобрели ядерного оружия, автомобиля, христианства, нервно-паралитического газа, концентрационных лагерей, эпидемий милитаризма и мегаполисов.
Короче говоря: ваша жизнь от рождения до смерти сродни шагам безнадежно пьяного канатоходца, чей номер до сего момента был настолько плох, что его забрасывают тухлыми яицами и пустыми бутылками.
Ричардсон, по сути, продемонстрировал (и это было подтверждено небольшой группкой людей, которые последние полвека продолжали его работу), что война подчиняется стохастическому распределению: иными словами, с одной стороны, она никогда не бывает абсолютно случайна, а с другой стороны – ее причины и характер не поддаются единой систематизации. Абстрактная модель существует, но невозможно вывести формулу, которая была бы применима и верна в каждом специфическом случае.
Иными словами, феномен войны независим от волевого элемента. Не имеет значения, какое именно было – и было ли – принято рациональное решение: война, как и погода, просто случается.
"... я с первого взгляда могу распознать в собеседнике человека, которому захочется приобрести девятьсот тысяч рабов".