Мои цитаты из книг
Мы легли и потушили свет. Моя месячная порция снотворного уже давно кончилась.
«Каллокаин», последний роман шведской писательницы Карин Бойе (1900-1941), был написан в 1940 году, в период могущества в первую очередь двух крупных тоталитарных государств на территории Евразии. Это произведение с подзаголовком «Роман из XXI века» было неоднозначно истолковано современной литературной критикой, которая в споре о прототипе изображенного в романе Всемирного Государства (Världsstaten), в основном, разделилась на два лагеря.
– Вы правы, мой шеф, конечно, тут будет нужен огромный аппарат, – пожалуй, даже специальное учреждение с колоссальным штатом. Но для этого необходимо прежде всего увеличить население. Вот уж сколько лет ведется пропаганда, а результатов не видно. Боюсь, что только новая большая война может нам помочь.
«Каллокаин», последний роман шведской писательницы Карин Бойе (1900-1941), был написан в 1940 году, в период могущества в первую очередь двух крупных тоталитарных государств на территории Евразии. Это произведение с подзаголовком «Роман из XXI века» было неоднозначно истолковано современной литературной критикой, которая в споре о прототипе изображенного в романе Всемирного Государства (Världsstaten), в основном, разделилась на два лагеря.
Мне бы хотелось верить, что в человеке таятся зеленые глубины, океан нетронутых созидательных сил, которые могут поглощать остатки мертвичины, могу исцелять и творить....
Но я не видел их. Я знаю только, что из рук больных родителей и больных учителей выходят еще более хилые дети, и в конце концов болезнь становится нормой, а здоровье - уродством. Одинокие производят на свет более одиноких, запуганные - еще более запуганных...
«Каллокаин», последний роман шведской писательницы Карин Бойе (1900-1941), был написан в 1940 году, в период могущества в первую очередь двух крупных тоталитарных государств на территории Евразии. Это произведение с подзаголовком «Роман из XXI века» было неоднозначно истолковано современной литературной критикой, которая в споре о прототипе изображенного в романе Всемирного Государства (Världsstaten), в основном, разделилась на два лагеря.
В каждом человеке скрывается монстр, но не в каждом монстре остаётся место человеку.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Человеческая жизнь стоит ровно столько, во что ценит её сам хозяин.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Всякое доверие должно иметь границы.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Любое общество, от человеческого стада до аристократической олигархии, основано на условностях, возведённых в абсолют.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Все злые люди - трусы.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Счастье - не то, чем можно делиться.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...
Большие политики - большие бездельники.
Человек не в состоянии выдумать ничего такого, чего нет или не может быть: есть все, но вот увидит он это или нет, зависит от силы его воображения. И надо быть очень осторожным — ведь никто не знает, куда может завести полет фантазии... Пещера, внушающая каждому, входящему в нее, непреодолимый ужас, соединяет два мира — наш, обыденный и привычный, и другой, в котором может происходить самое невероятное, все зависит лишь от того, что вы пожелаете, или чего вы боитесь... Ведь окружающая нас...