Мои цитаты из книг
У кошек всё иначе.
Когда я говорю, что влюбилась, это значит, я просто счастлива, что такое существо есть на свете. А уж если вдруг оно рядом со мной какое-то время будет находиться - вообще сказка, праздник! И ничего мне от него больше не надо. Пусть что хочет, то и делает. Ну, если по голове меня погладит, я, конечно, от счастья растаю. А нет - так нет, не беда и не повод для грусти. Погляжу на него, послушаю да и пойду по своим делам. Вот это я называю - влюбиться.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые — слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, не доступными нашему пониманию, но сердцу и воображению — вполне....
Знание вообще редко дается вне личного опыта.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые — слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, не доступными нашему пониманию, но сердцу и воображению — вполне....
Только перестав быть собой, получаешь шанс обнаружить себя.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые — слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, не доступными нашему пониманию, но сердцу и воображению — вполне....
Испытывать страх естественно для человека. Важно, что страх понуждает тебя торопить события, а не оттягивать их, сколько возможно. Такое поведение, строго говоря, обычно и называют храбростью.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые — слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, не доступными нашему пониманию, но сердцу и воображению — вполне....
Некоторые тайны сами себя стерегут, знаешь ли. И захочешь – не расскажешь.
Некоторые тайны остаются тайнами только потому, что не могут быть высказаны словами: звуки и буквы — неподходящие символы для составления этих магических формул. Иные же тайны — и не тайны вовсе, так, мелкие секреты, зато — чужие. Личные. Приватные. В повести о неуловимом Магистре по имени Хабба Хэн предостаточно и тех и других тайн. Некоторые будут раскрыты, некоторые — слегка приоткрыты, а некоторые так и останутся тайнами, не доступными нашему пониманию, но сердцу и воображению — вполне....
Терпеть не могу, когда люди слишком счастливы, да еще во сне и наяву одновременно.
Вот вам история, рассказанная сэром Джуффином Халли. Самое удивительное в ней — вовсе не волшебные обстоятельства, не колдовские заклинания, не интригующие подробности, а невероятное открытие: оказывается, господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска умеет ошибаться. Ну, по крайней мере, он умеет весьма убедительно рассказывать о своих ошибках. Ага, как же. Так мы ему и поверили.
Есть только один принцип, которым я стабильно руководствуюсь в жизни, сколько себя помню: будет или по-моему, или вовсе никак.
Вот вам история, рассказанная сэром Джуффином Халли. Самое удивительное в ней — вовсе не волшебные обстоятельства, не колдовские заклинания, не интригующие подробности, а невероятное открытие: оказывается, господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска умеет ошибаться. Ну, по крайней мере, он умеет весьма убедительно рассказывать о своих ошибках. Ага, как же. Так мы ему и поверили.
План, который нельзя изменить в любую секунду, повинуясь необходимости, или прихоти, ничего не стоит.
Вот вам история, рассказанная сэром Джуффином Халли. Самое удивительное в ней — вовсе не волшебные обстоятельства, не колдовские заклинания, не интригующие подробности, а невероятное открытие: оказывается, господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска умеет ошибаться. Ну, по крайней мере, он умеет весьма убедительно рассказывать о своих ошибках. Ага, как же. Так мы ему и поверили.
Люди, способные глумиться над собственными неприятностями — и ведь кажется довольно серьезными неприятностями! — дорогого стоят.
Вот вам история, рассказанная сэром Джуффином Халли. Самое удивительное в ней — вовсе не волшебные обстоятельства, не колдовские заклинания, не интригующие подробности, а невероятное открытие: оказывается, господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска умеет ошибаться. Ну, по крайней мере, он умеет весьма убедительно рассказывать о своих ошибках. Ага, как же. Так мы ему и поверили.
Он сам вдруг решил начать новую жизнь — если уж старая так внезапно закончилась.
Вот вам история, рассказанная сэром Джуффином Халли. Самое удивительное в ней — вовсе не волшебные обстоятельства, не колдовские заклинания, не интригующие подробности, а невероятное открытие: оказывается, господин Почтеннейший Начальник Тайного Сыска умеет ошибаться. Ну, по крайней мере, он умеет весьма убедительно рассказывать о своих ошибках. Ага, как же. Так мы ему и поверили.