Я думала, что идеалы могут защитить меня. Честь, учтивость, правосудие… они ненастоящие, Фитц. Мы все доверяем им и пытаемся спрятаться за ними, как за щитом. Но они охраняют только от тех, у кого есть такие же щиты. Против тех, кто отринул их, они бессильны.
– Я не люблю перемен, – сообщила она. – Особенно в последнюю минуту. Перемены говорят о том, что ты и раньше не был как следует готов, а теперь готов еще меньше.
Иногда человек не знает, как сильно ранен, пока кто-нибудь другой не дотронется до больного места.
Я не знаю ничего более согревающего, чем горячая еда, чай и хорошая компания.
В ночи бывает мертвая точка – это самое холодное, самое темное время, когда мир уже забыл о вечере, но еще ничего не узнал о рассвете. Время, когда слишком рано вставать и нет смысла ложиться.
Одно дело самому признавать свою вину. Совсем другое дело иметь друга, который не только согласен с этим, но еще и указывает, как велика эта вина.
Мы - бойцы, мы - бастарды, нет победы без нас,
Мы за брата встаем стеной,
И единственный водит нас в атаку приказ -
Все, кто любит меня, за мной!..
Хорошенькая мордочка и молодость в первую очередь дураков привлекают. А чем старше женщина становится, тем больше у нее шансов умного и серьезного человека заполучить.
Половина ссор в этом мире происходит лишь потому, что люди не умеют слушать друг друга.
– Послушай, – начал он, указывая на механизм. – Так ты видишь мир. Все на своем месте. Работает точно, как часы. Из одного события логически вытекает другое. Когда же что-то не срабатывает, это происходит лишь потому, что мы еще не до конца постигли принцип его действия.
– И что?
Топин залез в другой карман и вытащил оттуда целую груду всякого хлама: небольшую потрепанную книжку, завернутую в кусок рыболовной сети; вистл, в одном конце которого застряло перо, а в другом – что-то очень похожее на крысиный хвостик; лоскуток с пуговицами и фрагментом вышивки; клешню краба, проколотую проволокой, и камешек со следами какой-то надписи.
Остальные предметы Дензил просто не узнал.
– А так устроен мир на самом деле, – заявил Топин. – Это хаос, в котором одни вещи наделены явным смыслом, в то время как другие – он покрутил в руке вистл – навсегда останутся для нас загадкой.
Выбрав из кучи своего барахла камешек, Топин протянул его Дензилу. Тот осторожно, словно опасаясь укуса, потрогал еще видневшиеся на нем символы неизвестного языка, по-видимому, очень древние.
– Я нашел его случайно на берегу, – пояснил Топин и жестом обвел свое барахло, сваленное на барную стойку. – Вот истинное лицо мироздания, Дензил, – все в нем переплетено в немыслимом узоре, но при этом каким-то образом взаимосвязано и, в конечном счете, образует все тот же единый механизм.