Однако писатель может стать целителем: вспомните, сколько раз вы открывали книгу, читали всего одну строку и думали:
«Да! Вот она, моя боль!»
Я хочу дарить людям это чувство узнавания, единения.
С детства мне казалось, что в писательском ремесле есть нечто высокое и таинственное; что люди, которым дан этот талант - создавать собственные миры, - равны богам или чародеям. Мне виделось что-то волшебное в людях, которые могут проникнуть в чужие мысли и чужую душу, заставляют нас забывать о собственной жизни, вылезти из своей оболочки, переносят в неведомые дали, а затем возвращают обратно. И знаете что? Я до сих пор так думаю.
Иногда встречаешь человека - неважно, какого пола и возраста, - и сразу чувствуешь в нем часть Великого Целого, которое живет и внутри тебя. У вас даже соринки в глазах одинаковые. Ты кровью чуешь, что вы с ним - одного племени, и узнаешь его как родного.
Если сам не веришь в то, что говоришь, нет смысла говорить.
<...> когда Вселенная осыпает тебя розовыми лепестками, не расслабляйся. Где-то уже лежит банановая кожура, на которой ты поскользнешься.
Чем лучше человек пишет, тем лучше он читает, тем больше находит в чужом тексте. Учиться писать стоит хотя бы ради этого.
Говорите свою правду. Это ваш моральный долг как писателя. Это ваша личная революция; тот, кто говорит правду, - всегда бунтарь.
Работай понемногу каждый день. Как будто играешь гаммы на пианино. Договорись сама с собой, что займешься этим. Держи слово, выполняй уговор. И обязательно дописывай каждую вещь до конца.
У себя над столом я повесила цитату из Гиллеля: «Я встаю. Я иду. Я падаю. Но все это время я танцую».
Я танцую при помощи слов.
Нас всех с детства учат, что надо стать кем-то. Это гонка, в которой не бывает победителей. Конечно, ты можешь стать даже больше кем-то, чем другие, но ведь кто-то всегда может стать больше кем-то, чем ты сам. Так недолго и сойти с ума.