Настоящим наездникам - ноги и руки, беспомощным - плеть.
Странная копилка, эта память...
Включил музыку, закатал рукава, протер стол чистой тряпкой и порубил все на мелкие кусочки: чеснок, эшалот, свою слабость и свои сомнения.
Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
Не надо верить в доброту великодушных людей. На самом деле они самые большие эгоисты...
Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других.
Для слабаков и бухгалтеров.
Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою.
ведь нельзя же залезть в душу человека и узнать все, что он ни думает.
Как много в человеке бесчеловечья.Нельзя же залезть в душу человека.Всегда найдется такой круг людей, для которых незначительное в глазах прочих есть уже значительное....оставался в том приятном положении, лучше которого и не выдумаешь для русского человека, то есть когда сам ни о чем не думаешь, а между тем мысли сами лезут в голову, одна другой приятнее, не давая даже труда гоняться за ними и искать их.Оставьте меня, зачем вы меня обижаете?Так уж на святой Руси всё заражено подражанием, всякой дразнит и корчит своего начальника.В полиции сделано было распоряжение поймать мертвеца во что бы то ни стало, живого или мёртвого.Он просто не знал, как ему быть, куда деть руки, ноги и всю фигуру свою.
...и много раз содрогался он потом на веку своем, видя, как много в человеке бесчеловечья, как много скрыто свирепой грубости в утонченной, образованной светскости, и, боже! даже в том человеке, которого свет признает благородным и честным…