admin

Ещё и во рту при­вкус та­кой сто­ял, как не вся­кий кот на­га­дить умуд­рит­ся.

Черные сны

Павел Корнев

Приграничье – провалившийся в края вечной стужи кусок нашего мира. Забытое Богом и проклятое людьми место, где правит бал магия, а серебро ценится куда выше золота. Обычный парень по прозвищу Лед – один из немногих, кто смог перейти Границу и вернуться в нормальный мир. Вот только не придется ли ему в скором времени вновь распахнуть дверь в зиму?

Вро­де бы дав­но успо­ко­ив­ше­е­ся серд­це друг на­ча­ло как-то слиш­ком уж ак­тив­но по­сту­ки­вать. Любовь? Вряд ли. Ско­рее некста­ти ожив­шие вос­по­ми­на­ния о ней. При­выч­ка лю­бить? Оно са­мое.

Черные сны

Павел Корнев

Приграничье – провалившийся в края вечной стужи кусок нашего мира. Забытое Богом и проклятое людьми место, где правит бал магия, а серебро ценится куда выше золота. Обычный парень по прозвищу Лед – один из немногих, кто смог перейти Границу и вернуться в нормальный мир. Вот только не придется ли ему в скором времени вновь распахнуть дверь в зиму?

Стран­ное всё же су­ще­ство че­ло­век — вро­де дав­но всё по­за­бы­то и пра­хом по вет­ру пошло, а смот­рю на неё, и сно­ва серд­це ныть на­чи­на­ет. Любовь? Да кто её зна­ет? Уж боль­ше на жа­лость к са­мо­му себе по­хоже.

Черные сны

Павел Корнев

Приграничье – провалившийся в края вечной стужи кусок нашего мира. Забытое Богом и проклятое людьми место, где правит бал магия, а серебро ценится куда выше золота. Обычный парень по прозвищу Лед – один из немногих, кто смог перейти Границу и вернуться в нормальный мир. Вот только не придется ли ему в скором времени вновь распахнуть дверь в зиму?

— Сделать выводы много труднее, нежели просто съесть информацию.

Самоуверенность мужчин – лишь поза, самоуверенность женщин – один из краеугольных камней ее Я. Мы иногда размышляем об участи господствовавших когда то динозавров и о том, когда и как завершится наш собственный недолгий век. Женщина же – о, нет. Ее вечность – догмат ее веры. Великие войны и бедствия приходят и уходят, народы возникают и исчезают, империи распадаются среди страданий и смерти, но все это преходяще: она же, женщина, – нечто вечное, она – суть бытия; она пребудет вовеки. Она не верит в динозавров, она, собственно, не верит, что мир существовал и до ее появления. Мужчины могут строить и разрушать, и играть в свои игрушки, они лишь создают ненужные помехи, эфемерные блага, в то время как женщина, связанная таинственной пуповиной с самим Великим Древом Жизни, знает о своей необходимости. Интересно, пребывала ли в свое время в подобной уверенности самка динозавра?

Разве мы задумываемся, простят ли нас волки или шакалы за то, что мы в них стреляем? Нет. Мы задумываемся только о том, как быстрее их обезвредить. Наше превосходство настолько полное, что большинство из нас забыли, что же это такое – сражаться с представителем другого вида лично, самому. Но когда приходит нужда, мы не испытываем сожаления; мы не даём пощады и прощения, конечно же, не просим.

Разве нас интересует, прощают ли нас шакалы или волки за то, что мы их убиваем?

Когда вы молоды и напуганы, очень легко показаться более жестоким, чем вы есть на самом деле

Тиранию можно легко превратить в дурную привычку

Жестокость также стара, как сама жизнь