Бойкий мальчуган! — сказал Паганель. — Я обучу его географии.
А так как Джон Манглс брался сделать из Роберта моряка, Гленарван — человека мужественного, майор — хладнокровного, Элен — доброго и великодушного, а Мэри Грант — благодарного таким учителям, то, очевидно, юному Гранту предстояло стать незаурядным человеком.
— Преступники, переселенные в эту живительную, оздоровляющую атмосферу, через несколько лет духовно перерождаются. Это известно филантропам. В Австралии все люди делаются лучше.
— Но тогда каким же станете вы, господин Паганель, в этой благодатной стране, вы, и без того хороший? — улыбаясь, проговорила Элен.
— Стану превосходным, просто превосходным! — ответил географ.
Лорд Гленарван был обладателем огромного состояния, которое он тратил на то, чтобы делать добро ближним. А доброта его даже превосходила щедрость, ведь если щедрость неизбежно имеет предел, то доброта безгранична.
Он стал вегетарианцем, питался в основном тушеным шпинатом и черным хлебом и оставался таким тощим, словно все еще отбывал срок на Голом острове.
Иван наблюдал за происходящим с тротуара. Он не очень-то сочувствовал националистам. Как вообще можно быть националистом? Нация – это большая группа людей, и в каждой группе есть свои психи, и если вы идентифицируете себя с этой группой, то разделяете и их ненормальность.
"Если знаешь, что по тебе будут скучать, жизнь начинает казаться привлекательной, да и смерть тоже."
Национальность - это та же религия, нужно в неё верить...
Точка зрения... Точки не могут быть большими. Ты разве не знаешь определения точки? Точки ничего не добавляют к сути.
Если люди лгут даже в момент оргазма, по идее самый спонтанный из всех, выдавая удовольствие за боль или боль за удовольствие, разве можно вообще им верить?
- Но зачем тогда жить, если только и делаете, что работаете?
- Для этого: поработать, пожрать, потискать жену, отвернуться к стенке, пернуть и захрапеть, поработать, пожрать, потискать жену, отвернуться к стенке, пернуть и захрапеть... это алгоритм жизни.