Когда я подрос и стал понимать больше, дед добавил еще одну подробность. Евреи, сказал он, мало того что спесивы, как испанцы, неотесаны, как хорваты, алчны, как левантинцы, неблагодарны, как мальтийцы, наглы, как цыгане, немыты, как англичане, сальны, как калмыки, надуты, как пруссаки, и злоязыки, как уроженцы Асти, они еще и прелюбострастники по причине безудержного приапизма, причиненного обрезанием, в чем великое несоответствие между их плюгавыми фигурами и громадностью пещерного тела внутри срамного их недокалеченного выроста.
Против демократии есть только это единственное верное средство — общенародное голосование.
Там пятьсот страниц с походом. Это он напрасно. Очернительская книжонка должна читаться за полчаса…
Что за месть, если убиваемый не знает, что убиваешь его ты?
Никогда люди с таким энтузиазмом и полнотою не творят зло, как когда они его творят во имя религии.
— Э, — сказал он, — в мире оккультизма все так взаимоперетекает… Добро и зло… что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности.
для врача открыты двери всех семей, и шире, чем для священника
Ненависть — истинная природная страсть. Аномальна как раз любовь. За нее Христа и распяли.
Если шпион намерен открыть нечто доселе неслыханное, пусть он расскажет именно то, что нетрудно приобрести на любом второсортном книжном развале.
Симонини сказал себе — смешно. Все деспотические власти деспотичны одинаково. Прочтите настоящего Макиавелли, и вы предскажете, что станет делать Наполеон Третий.