Семнадцать — неудобное время, чтобы влюбляться.
Все отношения трудны. Как в музыке: иногда получается гармония, а иногда какофония.
Нельзя контролировать собственные похороны, но иногда можно выбирать смерть.
— А я чуть не осталась в Пуэрто-Рико и не вышла замуж за старого жирного сукина сына, — рявкает в ответ медсестра. — Но не осталась. И теперь у меня совсем другая жизнь. «Чуть» ничего не значит. Нужно иметь дело с тем, что есть сейчас.
- А если серьезно, как ты справлялся со страхом?
- Никак. Ты должна просто пройти через это. Просто пойти и делать то, что умеешь.
Конечно же, не все из того, что официальная историческая наука признает в тот или иной момент времени, является истинным, и то, что один век утверждает, зачастую отвергает последующий.
Фивы - это не физическое место, Фивы - состояние сознания
Но понимание собственного невежества есть первый шаг к знанию, хотя еще и не само знание.
Когда-то вероломный и подобострастный Восток с его застарелой вонью, кудлатыми бородами, постыдной невоздержанностью был презираем до гадливого отвращения бодрыми и суровыми сыновьями Квирина. И вот Восток влился в жизнь римлян, развратил их, изнежил, заставил даже беднейших искать роскоши и безделья.
Для Крутицына вера всегда оставалась единственным духовным прибежищем, неизменным светлым столпом, все так же твердо стоящим средь бурного людского безумия.
И не Союзу Советских республик, а стране, черты которой, подобно замазанным церковным ликам, упорно проступали сквозь слой большевистской штукатурки, продолжал служить бывший царский поручик Сергей Евграфович Крутицын.