– Перестань. Я тоже думаю каждый раз, что можно было бы все изменить. Один шаг, одно движение… Но оно не изменится от того, что я буду об этом думать. Над временем не властны даже боги, оно течет только вперед. Нам придется с этим жить. И… Ты никогда не задумывался, почему на тризне положено смеяться?– Потому что смерть боится смеха, – ответил Ширяй. – Потому что смех пугает Недолю, Неудачу.– Да, конечно. Но есть и еще одно: кто-то уходит, жизнь так устроена. Но мы остаемся. Инаше дело жить дальше, жить без тех, кто от нас ушел. И ловить каждый глоток этой жизни, любить ее такой, какая она есть.– Да, – улыбнулся Ширяй, – мир, в котором мы живем, – прекрасен. Я помню. Ты всем это говоришь перед пересотворением…– Я прав.– Знаешь, Мстиславич, ты очень хороший учитель. Если бы я не поверил тебе тогда, я бы сейчас не смог всего этого пережить. Я твердил самому себе: мир, в котором я живу, – прекрасен. Как во время пересотворения. И если бы не потери, он был бы не таким… прекрасным… Если нет зимы, какая радость в лете?
– Вернулся… Мы и не надеялись. Весной ребята покалеченные вернулись, говорили, ты смертельно ранен. Мстиславич, сколько детушек наших… Сколько мальчиков! – из мутных глаз по щекам старика текли слезы. – Половины в живых не осталось! Я вот, старый, еще жив, а мальчики…Млад не знал, что ответить, и чувствовал, что виноват: не сберег.– Как я рад, что ты жив… – прошептал Пифагорыч. – Как я рад… И Пскова они не взяли! Не взяли Пскова!– Не взяли, – Млад кивнул.– Помнишь, я говорил, что никто из них не побежит в ополчение записываться? А я ведь и прощения не могу у них попросить, у тех, кто там остался… Старый я дурак! Не взяли немцы Пскова…
– Вперед! Смерть татарам!И призыву ответил вопль сотни глоток.Дана дернулась и бросилась к окну, Млад вскочил вслед за ней: к профессорской слободе с факелами в руках неслась толпа студентов.– Разыскали… – сказала Дана, всплеснув руками. – Татарчат разыскали! Не спится же им!Млад, только выглянув в окно, кинулся к выходу, на ходу натягивая полушубок.– Ты куда? Куда собрался? – Дана оторвалась от окна.– Туда… – Млад пожал плечами.– С ума сошел? Против пьяной толпы? Посмотри, их там не меньше сотни!– Да что ты… Это же студенты… Кто-то же должен их остановить? Да сейчас все
– Да? Что-то я ни одного не вижу!– Спят все, сейчас проснутся, – Млад надел валенки.– Младик, ты с ума сошел… Не ходи… Ты слышал, что они сегодня вытворяли? Ты просто их не видел сегодня!Крики становились все громче, мелькали черные тени и оранжевый огонь факелов.– Да это же студенты, это же наши студенты! Они завтра прощения будут просить, они завтра пожалеют о том, что сегодня вытворяли!– Младик, завтра будет завтра!– Дана, они сейчас натворят черт знает чего! И завтра, к сожалению, этого будет не исправить! Как ты не понимаешь, для них это игра!– Игра? Они, похоже, решили сжечь профессорскую слободу!– Вот именно! – Млад открыл дверь. – Закройся покрепче.– Да они убьют тебя!Млад не стал больше спорить и захлопнул дверь.
Печать смерти лежит на челе каждого шамана перед пересотворением. Млад до сих пор не сомневался в том, что умер и родился заново. Отпуская его домой, духи сказали ему, что его зовут Млад и он шаман; больше ничего о себе он не знал и не помнил. Прошло довольно много времени, прежде чем он начал вспоминать себя до испытания, узнавать родных, друзей, знакомых. И теперь думал о себе в детстве, словно о другом человеке.
– Тебе не нужны доводы. Новгороду достаточно твоего слова, – Млад пожал плечами.– В том-то и дело! Мне кажется, на меня давит желание поступить так вопреки Правде… Я не имею никакого права вмешиваться в дела Новгорода и тем более Руси. Мое дело – говорить Правду, нести людям волю богов, и не более.– Ты считаешь, что не имеешь права на свое мнение? На свою собственную мудрость, не подкрепленную мудростью богов?– Каждый имеет право на свое мнение и на свою собственную мудрость. Но доверие Новгорода ко мне – это доверие не к моей мудрости, а к мудрости богов. А я хочу воспользоваться этим доверием, навязывая новгородцам собственную мудрость. Как бы мне хотелось хотя бы на один день стать просто человеком! – Белояр качнул головой.
Для войны не нужен повод. Для войны нужны благоприятные обстоятельства.
Он шел и думал о том, что на этот раз точно действовал по правилу: я сделал все, что мог. И, конечно, у него ничего не вышло. Тысячу раз прав был его отец: надо стремиться к достижению цели, а не пытаться испробовать все доступные средства.
- В том-то и дело: я сделал все, что мог, а не то, что должен.
— Вставайте, новгородцы! Вставайте! Вам ли бояться смерти? Вам ли вспоминать о ссоре с соседом, когда горит его дом? Или мужчин не осталось на нашей земле, если враг топчет ее сапогами? Или мужчины теперь не считают счастьем смерть в бою? Земля дороже жизни! И пока мы помним об этом, врага на ней не будет!
- Кто бы мог подумать, что он так не любит юристов,- задумчиво пробормотала сидевшая напротив девушка.
- Молчали бы вы, вместилище пороков, - огрызнулся я.