Нация будет деградировать и деградирует, когда у нее нет великой цели. Ее надо пробудить, к тому же я не верю в ее повальное пьянство и нравственное разложение. Людьми движут интересы. Нынешняя власть не предложила народу ничего, чтобы могло его объединить. И не предложит, ибо уже слишком большой водораздел между небольшой кучкой людей, владеющей основными богатствами страны, и всеми другими.
Меня неоднократно спрашивали, стал бы я убивать, окажись сейчас в тех же обстоятельствах, и я не задумываясь отвечал «да».
Никакие аргументы не могли поколебать мое чувство ненависти. Это обжигающее чувство навсегда оставляет шрамы. Окажись я в подобной ситуации, я опять буду убивать.
Очень немногим довелось увидеть смерть врага, и они не любят говорить о своих ощущениях, пережитых в тот момент. Я провел всестороннее исследование, чтобы понять, что в основном толкает людей на убийство. По приоритетности я бы расположил эти причины в следующем порядке: чувство патриотизма, воздействие пропаганды, чувство ненависти. Но, помимо этого, существуют ситуации, в которых человек оказывается перед выбором: убить или быть убитым.Военный опыт, безусловно, отразился на моей последующей жизни: я наслаждаюсь каждым прожитым днем, ценю каждое мгновение жизни. Я не жду, что жизнь будет преподносить мне все на тарелочке. Всего в жизни я добиваюсь сам. У меня есть то, что называют «вкусом к жизни».
Можно вообще ничего не писать. Нет такой необходимости.
А можно писать, но не об этих идиотских днях, не гнаться за убегающими днями, за мельтешащими датми календаря. Писать о чем-нибудь другом. О чем-нибудь, например, Интересном или, допустим, Важном.
В советское время главным напитком русских литераторов был портвейн. А сейчас? Водка. Просто водка. И пиво.
Как можно меньше сидеть, как можно больше находиться в горизонтальном положении или хотя бы в вертикальном, но не в сидячем. Полезно периодически висеть на турнике. Лучше всего — поехать на Мертвое море и лежать в нем целыми днями. В результате уничтожения Содома и Гоморры Мертвое море насытилось очень полезными веществами, они особенно полезны как раз для опорно-двигательного аппарата, организм сам всосет через поры из Мертвого моря все необходимые вещества.
На соседнем сиденье — два студента-кавказца. Разговаривают об университете, о сокурсниках, о девушках, о развлечениях. Пытаются установить контакт с девушкой, сидящей через проход наискосок. Девушка, не подскажете, сколько время. Не подскажу. Не знаете? Не знаю. Девушка отворачивается к окну. Эх, девушка.
И опять об университете, об однокурсниках, о девушках. Студенты-кавказцы говорят между собой по-русски. Может быть, они относятся к разным кавказским народностям и не знают родных языков друг друга и русский язык служит им языком межнационального общения. А может быть, им просто нравится русский язык, они очарованы его красотой, его тончайшей выразительностью, его громадными словообразовательными возможностями, и вот они поэтому говорят на этом великом языке, кто знает.
Прием у Марины. Мероприятие так и называется — прием. Хотя атмосфера неофициальная.
Сначала все по кругу говорят несколько слов о себе. Я такой-то такой-то, писатель, поэт, издатель, литературный критик, написал такое-то количество выдающихся книг, написал две книжки, зато хорошие, написал одну книжку, зато невозможно прекрасную...
Как это писателям удается писать вот такие романы - огромные, сложные, с переплетающимися сюжетными линиями. С яркими героями. С глубокими идеями. Уму непостижимо.
Многие считали Ивана невежественным пролетарием, но это не соответствовало действительности. Он много читал, почти наизусть знал историю французской, русской и германской революций и видел, что происходящее на Деметре вполне укладывается в общие закономерности. Вначале все прекрасно, все здорово, всех охватывает воодушевление, долой тиранов, народ ликует, все с нетерпением ждут, когда наступит светлое будущее, но оно все не наступает и не наступает. Потом к власти прорываются беспринципные и аморальные личности, по сравнению с которыми свергнутые тираны кажутся агнцами божьими, и в стране наступает развал и анархия. Потом народ требует сказать ему, кто виноват в творящихся безобразиях, новая власть радостно предъявляет виновного и страна тонет в крови. А потом народ хочет сильной руки, и сильная рука появляется и в стране восстанавливается порядок, который в лучшем случае ничем не отличается от того, что было раньше, а чаще сильно отличается в худшую сторону.